— Да, я вакцинировал пса нашего государя, больше никто не мог, кроме меня, — в толпе я заметил одного из них: некоего Виктора Распутина. Хороший мужик, в своё время поставил моего отца на ноги в госпитале. — Щенок растёт настоящей душкой. Дружок облизал меня с ног до головы, и я долго не мог уйти, потому что он хотел, чтобы я кидал ему копчёных поросят вместо игрушки.
— Нашёл чем хвастаться, брат, — Гриша подошёл к нему и положил руку на плечо. — Сначала ведь меня хотели об этом попросить, но не нашли ни в одном из ресторанов. Я был за городом и вёл себя тихо, так как в тот день не пил. Трезвость — страшная штука, особенно для нашей семейки.
— Нет, вы только посмотрите на него, — рассмеялся Витя. — Он ещё больший хвастун, чем я!
Слушая их, я потянулся за закуской со стола, как вдруг моё звёздное время продолжилось. На меня обратил внимание какой-то граф:
— О, вы тот самый Добрыня Добрынин, который с подбитого вертолёта прямо на бал? Как самочувствие? Хотя о чём это я — мы ведь у Распутиных в гостях, если бы что-то было не так, они бы вас мигом подлатали. Или закопали под ёлочкой, — хохотнул он, проведя пальцами по седым усам.
— Да, вас преследуют бодрые обстоятельства, — подметила статная княгиня с пером на шляпе. — Я тоже уже про вас слышала. Говорят, вы мастер выживать в любых передрягах.
И меня тут же мигом облепили все эти аристократы, начав расспрашивать, как я вообще выжил и что мне очень повезло уцелеть сегодня. Многие говорили, что я поразительный человек и удача на моей стороне. А одна дама и вовсе назойливо пыталась заклеить мне рассечение над бровью пластырем. У всех была куча вопросов, и они с любопытством и даже восхищением общались со мной.
— И как вам праздник? Скоро начнутся танцы, — обратилась ко мне одна виконтесса с веером в руках. Праздник-праздник, а я даже толком поесть не успел из-за светской болтовни. Того гляди, скоро ноги протяну.
— А вы знаете, мероприятие, и правда, отборное и уникальное: такое отборное, что сюда крайне тяжело попасть. Я бы даже сказал, смертельно тяжело, — иронично подметил я вслух, и гости вокруг меня захохотали над этой шуткой.
Вот только отец Гриши, его братья и старшие сыновья, стоя сейчас над нами возле перил второго этажа, совсем не смеялись. Лица у всех были предельно серьезными, и от их взоров, если бы кто заметил, любой бы съежился от страха.
Но, само собой, не я… Я знал, почему они теперь не только такие серьезные, но и держат злобу внутри. То, что нападение на меня произошло над их владениями, считалось ударом по репутации. Вернее, ударом это будет считаться, если они не ответят на это быстро и жестко. Так что я более чем уверен: они точно найдут тех, кто стрелял по мне, и прикончат их. Причем вряд ли быстро и безболезненно.
Все-таки факт остается фактом, и уже все знают об этом: мой вертолет упал на их земле. Да, я снял с него часть гравитации и смог дотянуть до туда, но при изучении вертолета уже ничего не обнаружить: я замел следы от воздействия своего дара.
— Извините, дамы и господа, но я украду своего друга, а то из-за вас он умрет от голода. Моя честь не может мне позволить этого допустить, — меня вдруг схватил за руку Гриша и вытащил из кружка столпившихся вокруг меня людей. — Или вы думаете, раз он выжил после крушения вертолета, то и без еды протянет? Жестокие вы, однако, люди, — Гриша умел все переводить в шутку.
— Спасибо, брат, — я пожал ему руку, когда мы с ним отошли подальше от толпы.
— Да не за что, — он протянул мне тарелку с раками. — А теперь, может, расскажешь, почему ты еще не на том свете?
Странный, конечно, вопрос от кореша: а с чего мне на тот свет собираться? Они же по лопастям сверху не попали, и я вниз не грохнулся на бешеной скорости. К тому же техника безопасности, умение управлять вертушкой в экстренных ситуациях.
— Ладно, тогда следующий вопрос: а почему именно вертолет?
— Так я вроде как не один сюда прилетел: у вас тут полно площадок для посадки, и все забиты под завязку. Да и дом ваш реально не в двух шагах от города, хотелось побыстрее увидеть кореша да оторваться по полной. И вообще, я думал, по воздуху в моем случае передвигаться, наоборот, безопаснее, — набив дальше рот едой, я ухмыльнулся ему.
— В том-то и дело, что для себя безопасности ты не ищешь, — заржал Распутин. — Если бы не твоя сеструха, не Вика и не я, то ты бы вообще по улице пешком шарахался даже без ствола, да и дрых бы на улице, чтобы побольше приключений на свою задницу найти. Не прав я разве?
— Не прав, брат, не прав: я слишком люблю комфорт, как и тачки, чтобы на улице ночевать, — что правда, то правда.
Больше Гриша меня не пытал: мне кажется, он и так уже все просек, что нужно. Так что мы с ним, прихватив шашлычок и коньячок, переместились в игровую комнату. Бухали коньяк под мясцо, резались в карты, а потом я почти весь вечер танцевал с графинями и виконтессами на балу, и мы пялились на фейерверки, от которых, наверное, вся Москва на уши встала, хотя вилла была далеко от МКАДа.
