Осталось только подождать… Добравшись до дома, приготовив ужин и поиграв немного в комп, я лег спать с ухмылкой на лице. Даже систему охраны не активировал: зачем она мне, когда у меня есть чутье, кругом в районе мои головорезы, но самое главное — есть биологическая сигналка — курица. Она вообще чутко спит и терпеть не может шум по ночам: от этого у нее несутся слишком мелкие яйца. Так что если кто-то бы и вздумал заглянуть на огонек, чтобы отправить меня на тот свет, то она бы уже вся раскудахталась.
Ночь прошла спокойно, и за завтраком я, прямо как Маша, первым делом полез в интернет. Информация — вещь важная, так что без интернета никак. Раньше бы я, конечно, так не сказал, но времена меняются, и теперь я готов признать, что без всемирной паутины жизнь была бы скучнее. Особенно для таких, как я, кто любит наблюдать за страданиями своих врагов.
И что же я вижу? В деловой ленте творилась настоящая веселуха. Гумилев без объяснений вывел все свои активы из общего бизнеса с Котовским.
А в ленте по новым стычкам и войнам я увидел, что мелкий барон Кротов напал на род некогда своего друга Крижевского. Вот так поворот! Друзья познаются не только в беде, но и в предательстве.
Класс, пусть грызут друг друга и портят жизни, а я добавлю сливок в кофе и буду наслаждаться этим зрелищем. Не густо, конечно, мало кто из моих должников вступил в стычки друг с другом, но уже неплохо.
Видимо, только самые вспыльчивые из них решились на открытую конфронтацию, а остальные пытаются еще сохранить самообладание и трезвость ума. Но надолго ли? Я лично собираюсь и дальше мешать их спокойной жизни. Для меня это теперь первостепенно. В конце концов, кто-то же должен внести немного хаоса в этот скучный мир. А я с удовольствием примерю эту роль на себя.
— Вы снова попали прямо в лунку, господин! — подобострастно объявил пухлощекий слуга, и дамы, сидевшие под зонтиками вдали, захлопали в ладоши и подняли бокалы с шампанским.
— За вас, граф, вы самый меткий игрок в гольф, что я только видела! — крикнула одна из них, мечтая оказаться на месте лунки.
Но мужчина в голубом поло и белой кепке элитной фирмы, без всякого интереса посмотрел в ее сторону и сухо кивнул. Затем ему подали еще мяч, и он стал прицеливаться клюшкой, представляя на месте мяча голову конкурента.
— Отец, я тебе серьезно говорю: если и есть еще крысы, так это точно эти трусливые и до чертиков жадные подонки Кличевы, — русый кучерявый молодой человек с белоснежной кожей, не тронутой загаром, ошивался рядом с графом. — Ты только вспомни, какой они званый бал в том году устроили: лучше бы вообще не звали. Такие, как они, даже рубль, если на дороге увидят, то поднимут, обслюнявят и в карман положат.
— К чему ты это все?
— К тому, что у них нет чести и гордости, никогда не было! Если кто и мог пойти на сделку с Добрыниным, так это они. Сам подумай: они ведь еще ничего полезного не сделали, будучи с нами в одной лодке. Вечно отмазывались тем, что силы копят. Я глупее ничего не слышал, — сын пнул ногой по траве, и отец наконец обратил на него внимание, отложив на секунду игру.
Граф Дурманов в уме соглашался со своим сыном. Он прекрасно понимал, что Кличевы были в курсе всего: всех планов и козней против Добрынина, но руки не приложили к этому ни разу, видимо, боясь сломать свой идеальный маникюр.
— Станислав, а ведь ты вспомни, что нам говорили наши спецы потом, после потери наемников, которых мы подослали к Добрынину, — граф оперся рукой о сыновье плечо, чуть не сломав его хрупкие косточки. — Те сказали, что они могли провалиться так только по одной причине: их уже ждали. Понимаешь, знали заранее об их приходе.
— Вот-вот, отец: странно это все как-то, мутно. Надо что-то делать, пока не поздно, а то скоро нас самих закопают на этом самом поле для гольфа, — Станислав закивал и покрутил свою клюшку в руках, прикидывая, подойдет ли она в качестве орудия убийства.
— А знаешь что, пригласи-ка ко мне срочно моего юриста: Петра Геннадиевича! Пошлем куда подальше Кличевых: никаких дел я иметь с ними больше не собираюсь после такого. Они мне, как и тебе, никогда особо не нравились: в бизнесе всегда прижимистые сволочи были, — граф потер свой подбородок рукой и поторопил сына.
— Сделаю, отец. Но у нас, если что… Это… Мы же деньги вложили в общее с ними дело: ты помнишь суммы, — замешкался на секунду сын.
— Помню, но я не настолько прижимист, как эти говнюки, к тому же юрист нам поможет: мы большую часть вернем. Да и о деньгах ли теперь переживать, мы что, бедные? — отец строго на него посмотрел.
Станислав понял, что сморозил что-то не то, и помчал в своих белых гольфах быстрее к вилле, чтобы связаться с юристом, пока отец не решил использовать его вместо мяча. А граф вновь ударил по мячу, но промахнулся и выругался громко вслух. Дамы же сделали вид, что они этого не слышали.
