В общем, все по плану, хоть инфа скромная, но ожидаемая. Хоть какой-то улов, лучше, чем ничего.
— Чем еще порадуешь, братишка? — спросил я, хотя настроение и так росло, как на дрожжах.
— А ты будто сам за новостями не следишь? — усмехнулся Распутин.
— Слежу, но в них не все показывают. А ты все знаешь: кто кому дорогу перешел, кто кому в рожу плюнул.
Чистая правда. Распутин тусит со всеми подряд: то на деловых встречах, то на вечеринках. Память у него — что твой комп, все детали запоминает. Думаю, он понял, что меня интересует.
— Раз ты дезинфу через журналюгу пустил, скажу кое-что. В новостях не сливали: войны нет, в бизнесе пока тихо. Но напряжение висит, как грозовые тучи.
— Назови уже фамилии, — ухмыльнулся я.
— Род графини Белкиной разосрался с бароном Урановым в пух и прах. Говорят, меж ними молнии летают, того гляди, пожар начнется. А они оба в твоем списке должников. Начали контакт налаживать между собой примерно тогда, когда про наследство раскрылось, а цапаться начали после твоего интервью второго. Вряд ли совпадение, — на том проводе зашипела открываемая банка газировки.
И я тоже больше чем уверен — не совпадение. Моя удочка ловит их на крючок. В рыбалке есть что-то прикольное, особенно если ловишь по-крупному. Главное — не перепутать наживку с динамитом, а то улов может оказаться слишком горячим. Но я люблю риск, когда на кону большие ставки.
Пока Гриша пил и причмокивал на том конце провода, я подумал, как мне повезло иметь такого друга. Он уже не раз мне помогал, но не за просто так. У всего есть своя цена, а я не люблю быть должником.
Мы давно договорились насчет оплаты. Распутин помогает мне, только если это не вредит его роду. И я должен предупреждать его о своих действиях, влияющих на деньги.
Например, Гриша заранее узнал от меня, что я уничтожу завод старика Федора Видмовского в Москве. За два дня до этого он скупил нужное сырье, а когда цены взлетели после бабаха, продал все по отличной цене. Профит!
У нас не только дружба, но и взаимовыгодное партнерство. Как я говорил, каждый в плюсе.
Закончив трепаться с Гришей, который спешил на совещание, я оделся и сказал курице, что она за главную. Пока меня нет, а значит и моего дара, ведь дерьмо само в унитаз не прыгнет, я назначил Геннадия Дмитриевича почетным уборщиком и кормильцем Малышки.
— Чего? Я — няня для курицы? Граф, это же унизительно! — возмутился он по телефону.
— Очень почетная должность, Дмитриевич. Ты охраняешь мой дом, а она — его часть. Так что вперед, а мне пора ехать, — я повесил трубку.
Дома хорошо: можно рубиться в компик, жрать доставку и ломать бошки наемникам. Но все хорошее кончается, а потом начинается еще лучшее. По крайней мере, у меня так. В прошлом мире не было унитазов-биде, а здесь — пожалуйста!
Глянув в зеркало, я взял телефон. Пора реально вытрясать бабки из этих отморозков. Родов много, а я один. Раз обещал все вернуть, надо действовать в лоб.
Начну не с самого сильного противника, а с тех, до кого проще добраться — Огородниковых. Правда, они богаче и круче моего рода.
Безумие? Смотря как посмотреть. Там много нюансов, и часть будет на моей стороне. В стратегии я всегда был не промах.
— Ммм, вкусные конфетки, лимонные? — я набил рот этими конфетами, пока мне услужливо наливали чай в гостиной.
Неплохо встретили меня Огородниковы: граф, графиня и их старшие отпрыски. Судя по всему, они не бедствуют. Дом у них приличный: большой, светлый, с кучей навороченных приблуд. А гараж с машинами больше, чем был у нас.
— На фантиках указан вкус, — сдержанно ответил граф Юрий Огородников.
Глядя на него, можно было подумать, что у него столбняк. Он стоял прямой как струна и не двигался, а его правая рука никак не могла найти себе места: то сжималась в кулак, то разжималась, то чесалась. Наверное, он изо всех сил сдерживался, чтобы не перерезать мне глотку.
— Да, и правда, лимонные, — взглянул я на фантик, потом хорошенько прожевал, развалился на стуле и нагло посмотрел на него. — А чего же вы сами не садитесь, граф? В ногах правды нет.
— Хочу и не сажусь: мой дом — мои правила, — у него даже маленькие усики над губой затряслись, такие тоненькие полосочки.
— Юрий Емельянович, так чего же вы такой никудышный хозяин дома и плохой пример для подражания? Чего по долгам не платите? Это же так неприлично, — помахал я пальчиком и улыбнулся, а его от злости чуть удар не хватил.
Вообще картина была забавная: его темноволосая жена с пучком на голове сидела за столом, держа чайник в руках и стараясь не смотреть мне в глаза. Лицо у нее было некрасивое и мерзкое по одной причине: оно было очень злобное. Да и мне не нужно было заглядывать ей в глаза, чтобы понять, что там написано: «Сдохни! Сдохни!». И это явно предназначалось мне.
Старшие сыновья тоже сидели за столом, и, как я заметил, ни у кого из них не было оружия, чтобы молодая кровь не сглупила. Нападать на меня прямо здесь, в их доме, когда я сам к ним приехал, было бы крайне опрометчиво с их стороны, и все это понимали.
