Атмосфера в общем была напряженная: в воздухе витала ненависть ко мне, но они не могли покромсать меня на куски, даже фигурально. А я, хоть и не питал к ним любви, был спокоен. Главное, чтобы они подписали бумагу, и, скорее всего, так оно и будет.
— Может, уже скажете, зачем явились? — скалился граф.
— Так я ж сказал: в гости заехать захотелось. А вы сразу в штыки всё воспринимаете. Хотел по-человечески поговорить, — окинул я их взглядом.
— А, так у нас переговоры? Ну это другое дело, — Юрий откинул прядь своих кудрей назад и тоже наконец плюхнулся на стул.
Глянул на жену, кивнул ей, и та неспешно налила ему чай. А я беззаботно шлёпнул папку на стол. И не торопясь объяснил графу, что ему надо будет закорючку свою в бумажке поставить.
Этой закорючкой они согласятся, чтоб каждый месяц с их счета бабки капали мне, по сто пятьдесят штук. И так, пока весь долг не погасят.
Конечно, просьба моя сейчас прозвучала как бред сумасшедшего: кто ж на такое по доброй воле подпишется? Явно не они.
Но в бумажке были любопытные пунктики. Во-первых, они могли долг пораньше погасить, я только за, но им-то это вряд ли по нраву придётся. Это только мне плюс.
А вот второй пункт, думаю, им зайдёт: это я умственным финтом зову. Там сказано, что долг платить надо, пока не погасишь или пока я не сыграю в ящик. И что-то мне подсказывает, что перед этим им будет сложно устоять. Уж больно у них руки чешутся меня на тот свет отправить, да побыстрее.
— Кто к нам едет? — лицо жены графа, когда она узнала о нежданном госте, было точь-в-точь как у курицы Добрыни: глаза навыкат и крайне недовольное.
— Тебе не послышалось: этот кусок говна Добрынин, — Юрий нервно стучал пальцами по столу, стараясь всё обдумать как следует.
— Он что, псих? Или самый тупой человек на земле? — графиня плюхнулась рядом на стул.
— Зря ты так. Будь он таким, давно был бы уже мертв. В последние дни он, наоборот, вызывает всё больше опасений у всех, — у Юрия пересохло в горле, и он опустошил целый стакан воды.
Пока родители сидели за столом, думая, три старших сына-тройняшки чуть по потолку от такой новости не забегали.
— Это наш шанс! Мы его грохнем!
— Да завалим!
— Именно! Я сам ему голову отрублю! — закричали они наперебой, а потом и вовсе заспорили между собой, кто это сделает.
Граф постарался их угомонить, но его супруга переключила внимание на себя.
— Дети правы, — в её глазах загорелся безумный огонь. — Живым отсюда не уйдёт. Я ему лично брюхо вспорю сверху донизу, выпотрошу, а потом попрошу нашего повара нафаршировать его дерьмом, запечь и подать к столу его тупой жалкой родне!
— Оу, дорогая, полегче, — граф взял её за руку. — Ты лучше валерьянки выпей. И перестань на ночь ужасы смотреть про всяких потрошителей, а то фантазия у тебя и без того всегда бурная была. Вспомнить хотя бы наш медовый месяц, когда ты нарядилась обезьяной и заставила меня лизать…
— Ну не при детях же! — супруга цыкнула на мужа, а двое из тройняшек скривили гримасу омерзения.
— А мне вот интересно: что она заставила тебя лизать, пап? — улыбнулся третий. — И это после этого медового месяца мама забеременела Вероникой? Поэтому наша сестра в Африку уехала жить?
Юрий взглянул на него и попросил выметаться ко всем чертям из дома, пока он его не прибил.
— Слушаюсь, отец, — сын приложил руку к виску. — Только денег дай, и считай, что меня уже нет. Вернусь утром или через пару дней, но очень пьяный.
Не успел он договорить, как из руки Юрия вылетел большой магический кулак из дымки и вмазал сыну так, что тот впечатался в дверь.
— Ты ещё здесь? — отец посмотрел на него.
— Уже нет, — сын поднялся с пола и быстро скрылся в коридоре.
— Раз все шутники ушли, можно подумать дальше, — выдохнул граф.
Поначалу он тоже собирался завалить Добрынина, как только тот ступит на порог. Ведь это почти идеальный шанс: добыча сама идёт в руки. Даже легенду придумал: сказать потом полиции, что Добрынин первым напал на него в его же доме, а графу пришлось защищаться.
Но это был слишком грязный метод даже для него. Да и проблем потом не оберёшься. В конце концов, император интересовался вопросами Добрынина. Одной полицией и расспросами можно было не отделаться. Лучше не рисковать и не убивать гостя в собственном доме.
Всё это он объяснил жене и детям, которые были настроены куда кровожаднее. Но именно ему как главе рода приходилось думать за всех и принимать решения, так что спорить никто не стал. К тому же у него родилась совсем другая идея…
Теперь, глядя на документ, который ему подсунул Добрыня, граф, увидев последний пункт, немного потянул время, но поставил подпись.
— Рад, что хоть вы оказались благоразумны. Приятно удивлен, — убрав папку в сумку, я добродушно улыбнулся. — За это стоит выпить. Не каждый день встретишь разумных людей.
Я в очередной раз поднес чашку чая ко рту и сделал глоток. Жена Юрия уже замаялась подливать мне, да и не только мне, а почти всем присутствующим.
— Да, так будет проще для всех, — без особой радости пробурчал Огородников и тоже отхлебнул чая. — У вас здесь еще будут дела?
