Я слышал про такие штуки: их врубают, когда ситуация становится совсем дерьмовой и требуется экстренное вмешательство. Эта система — настоящий шедевр ученых мужей, сложная как атомные часы и мощная, как танк. Её единственная задача — ослабить цель до состояния мокрой тряпки, и делает она это чертовски эффективно.
Попытался я встать, но тут же упал на колени, а решетчатые двери моей камеры стали медленно разъезжаться в стороны.
То, что случилось дальше, нихрена не радовало. По коридору, чеканя шаг, вошли двенадцать хмырей. Полумрак скрывал их лица, но мне было важнее прощупать их ауру. И то, что я почувствовал, заставило напрячься — каждый из них оказался чертовски сильным Одарённым.
Они выстроились передо мной ровной шеренгой, будто на параде. Стояли по стойке «смирно» — спины прямые, подбородки задраны, ноги на ширине плеч. Некоторые сцепили руки в замок перед собой, пытаясь выглядеть ещё более важными.
Когда тусклый рыжеватый свет от вращающегося коридорного фонаря упал на камеру, я смог разглядеть их глаза. И понял — эти ублюдки уже вынесли мне приговор.
А я? Я продолжал стоять перед ними на коленях, под действием артефактов защитной системы. Старался изо всех сил показать, как мне хреново и страшно. Пусть думают, что сломали меня…
Дарья Добрынина стояла на террасе, окидывая её ледяным взглядом. Её синие глаза устремились на грузчиков, которые должны были доставить заказанные ею вазы.
— Где мои вазы? — голос Дарьи звенел, как натянутая струна, смешивая капризность с угрозой.
Два мужика в серых мятых костюмах и болотного цвета сапогах переглянулись между собой.
— Вазы? Тут, графиня, небольшая загвоздка вышла, — ответил один из них.
Дарья топнула каблуком и потребовала немедленно распаковать груз. Она отказывалась подписывать акт приёма, пока не проверит содержимое, ведь в прошлый раз ей подсунули совсем не то.
Грузчики со вздохом перевернули коробку, и на пол с грохотом высыпались сверкающие бирюзой и золотом осколки.
— ЭТО ЧТО⁈ — Дарья отпрянула, впиваясь ногтями в дверной косяк.
— Ваши вазы, — буркнул второй грузчик, разглядывая потолок. — В пути, видать, потрепались.
Графиня лихорадочно выдернула из сумочки пачку купюр, разорвала их в клочья и швырнула в лица грузчиков.
— Получайте тогда свою оплату за такую доставку! — прошипела она. — И чтоб духу вашего здесь не было!
Позади раздался голос мужа Валерия, который жевал зубочистку, прислонившись к дверному проёму.
— Вот куда деньги уплывают, — заметил он. — Теперь ясно, почему многие курьеры нас в чёрный список внесли.
— Солнышко! Эти просто криворукие… — начала оправдываться Дарья.
Но Валерий перебил её:
— А зачем тебе, вообще, вазы? Последний букет я тебе дарил, когда Мария в школу пошла.
Сзади донеслись приглушённые хрипы — грузчики давили смех ладонями.
— Вот именно! — Дарья вспыхнула, скинув с плеч норковую накидку. — Эти вазы для декора!
— Ты бы еще унитазы для декора купила, — Валерий махнул на нее рукой. — И без того есть куда деньги девать. Я считаю, что предметы должны служить по своему прямому назначению.
— О, тоже мне умник выискался! — графиня скривила губы. — А кто две недели спит в кабинете, а не со мной?
— Я постоянно занят работой, — муж резко схватил её за локоть. — Сейчас важнее — новости из Российской Империи. Ладно, пошли…
— Эй, а как же расчёт? — заныли грузчики, собирая клочья с пола.
Дарья, переступая порог, лихо вскинула руку с торчащим средним пальцем. Валерий фыркнул:
— Теперь ясно, откуда у Машки бунтарский ген. А ты всё «будь леди» ей твердишь!
— Отвяжись! — она дёрнула плечом, но шла рядом. — У меня нет никакого настроения с тобой разговаривать.
Однако граф знал, как вывести жену на разговор: достаточно было показать ей последние новости из Российской Империи, которые она ещё не видела. Именно это он и хотел обсудить с ней.
Усадив Дарью на кожаный диван в гостиной, он начал пролистывать ленту новостей на планшете, показывая ей несколько видео. Он заметил, как её лицо изменилось: она побледнела, рот открылся от удивления, словно ей не хватало воздуха, а глаза расширились.
Он понимал, как она отреагирует: всё-таки она любила сына. Он тоже любил его, но гораздо меньше, чем она, и не мог простить многих вещей. Валерий был тем человеком, который не терпел непослушания, а Добрыня слишком часто шёл против правил.
Из-за этого глава Рода начал испытывать обиду и на Марию: она стала вести себя не просто капризно, а почти так же, как её брат. Но Мария — это другое… Она — будущее их Рода: для неё всегда будут найдены поблажки. Но сейчас нужно было поговорить об этом с женой.
— Ты должна была узнать об этом как можно раньше, — сказал Валерий, положив руку ей на плечо. — Добрыня сам сделал свой выбор. Никто его не заставлял. Он обрел силу — это хорошо, но вот разумом так и не обзавёлся. Мы старались помочь ему и предложили неплохой вариант…
— Довольно! — резко прервала его Дарья, взмахнув рукой и сбросив с плеча руку мужа.
