— Босс, я думал, вы просто спрыгнете с крыши, — совершенно серьезно произнес он. — Вы же так умеете, верно?
— Открою секрет, Геннадий: так каждый может. Вопрос только в том, кто останется жив после этого, — усмехнулся я в ответ.
— Но вы бы точно выжили, — уверенно заявил он.
Определенно, он прав, но после битвы мои силы были на исходе и тратить остатки Дара на акробатические трюки не хотелось.
— Смотрю, Дмитриевич, ты совсем не устал. Значит, пойдешь копать могилы. Бери лопату и вперед, — я похлопал его по плечу, и он поморщился от боли.
— У меня рана на руке, — возразил он. Хотя рану уже обработали и зашили, вкололи антибиотики: мы заранее подготовили все необходимое для оказания помощи. — Босс, у вас ведь тоже простреленное плечо. Вам бы тоже показаться медикам.
— С моей раной все в порядке: кровью не истеку и заражения можно не бояться, — усмехнулся я. — Лучше доложи обстановку.
— Парни зачищают сектор F от оставшихся гвардейцев. Основная часть команды собирает трофеи, переносит их в бункер и запечатывает в сейфы-камеры, — отрапортовал Дмитриевич.
— Видел с крыши, что и про военную технику не забыли. Молодцы! — похвалил я его.
— Так точно, господин! Загоняем технику в уцелевшие подземные гаражи. А насчёт боеприпасов: Сидоров недавно докладывал, что почти всё собрали. За них взялись первым делом, сразу после того, как раненых обработали.
— Молодцы, правильно сработали… Боеприпасы — это половина победы, одной верой в победу не навоюешь, — одобрительно кивнул я. — Кстати, что там с ранеными? В бункере всем помощь оказали?
— Да, две бригады наших только этим и занимались. Но некоторые совсем плохи, босс.
— Понял, — окинув взглядом разбитый район, добавил: — Можешь приступать к их переправке на наши запасные базы. Пусть там займутся их лечением. И прикрытие обязательно организуй. Деньги на все эти дела можешь брать из сейфов в бункере, пароль ты знаешь.
— Сделаем в лучшем виде! — отчеканил Дмитриевич и поспешил к раненым.
С деньгами на это проблем нет: остались с прошлых операций. На личных счетах уже не густо, но доход от захваченных имений пока неплохой. Многие аристократы-староверы держали средства дома, а не в банках: золота, серебра и антиквариата у них хватало. Всё это теперь мои трофеи.
Правда, Гриша, видимо, уже изрядно подустал, занимаясь продажей этих ценностей, но никогда не жаловался: он вообще любит зарабатывать, а свою долю с продаж, конечно же, получает.
— Босс! Вы не поверите, что я нашёл, — неожиданно прозвучал позади весёлый голос Сидорова.
— Сидоров, делать нечего? У нас, между прочим, новые бои на носу. После смерти наследника Мурина нас в покое не оставят, — я выразительно глянул на бойца, намекая, что неплохо бы заняться делом. Оружие подготовить надо, почистить, зарядить, по позициям расставить…
— Да я, походу, нашёл того самого «папашку», что птенцов заделал и слинял, — он махнул рукой в сторону лужайки, теперь кроваво-серой вместо зелёной.
Я подошёл ближе. На земле лежала обугленная до черноты тушка петуха. Казалось, тронь и перья рассыплются в пыль.
— Откуда он только взялся? — задумался я, разглядывая обугленную тушку
— Босс, помните тот дом, куда мы с Геннадием Дмитриевичем ходили насчет покупки? Там во дворе был небольшой курятник. Хозяин-аристократ, видимо, любил свежие яйца к завтраку. Когда уезжал, забрал всю живность, но этот петух, похоже, сумел сбежать, — объяснил Сидоров, вытирая пот со лба. — Других вариантов я не вижу.
Я молча кивнул, рассматривая обгоревшую птицу. В голове крутились мысли о предстоящей зачистке района — после такой заварушки нас наверняка ждет еще немало сюрпризов.
— А может курицу на опознание приведем? — заржал Сидоров. — Все-таки отец ее детей.
Я отвесил ему легкий подзатыльник:
— За шуточки будешь разгребать завалы на дорогах.
— Кстати, о курицах. Можно взглянуть на вашу? Ребята говорят, видели ее в окне — будто одержимая какая-то. Даже Геннадий Дмитриевич к вам без пистолета не заходит. Говорит, вы сами разрешили, если что — пристрелить.
— Ты головой не ударялся, как Дайко? Только мне не хватало бойцов, верящих во всякую чертовщину. Пошли, покажу тебе самую обычную курицу.
Но стоило нам войти в дом, как я пожалел о своих словах — красная птица внезапно подпрыгнула на пару метров вверх и чуть не выклевала Сидорову глаза.
— Фу! — спокойно скомандовал я, даже не повышая голос.
Курица мгновенно притихла, дернулась пару раз и опустилась на пол. Ее глаза из черных снова стали обычными.
С самого начала меня напрягало странное поведение этой курицы. Особенно её глаза, которые временами становились черными, как у демона какого-то.
Пока Сидоров там отходил от куриной атаки, я решил наведаться в библиотеку. Честно говоря, с момента переезда я туда даже носа не совал — всё как-то недосуг было. Думал, может, найду там какие-нибудь кулинарные книжки — я ведь тот ещё повар-затейник, люблю иногда что-нибудь эдакое сварганить.
