Моя отговорка явно не произвела впечатления на этих людей. Двое уже откровенно злились, а только детектив сохранял относительное спокойствие, хотя по нему было видно, что и он не в восторге. Но именно он предложил меня отпустить, раз уж против меня нет никаких доказательств.
Полицейский же заорал, что таких, как я, надо сразу бросать за решетку, а следователь предложил допросить меня «более серьезными» методами, потому что дело важное и без жестких мер не обойтись.
— Вы же в курсе, что есть трупы, — не унимался следователь, сверля взглядом то детектива, то полицейского. — Те самые аристократы-уголовники, которые сидели в этой тюрьме умерли.
— Ты про маньяков и убийц? — полицейский скрестил руки на груди и уставился в пол.
— Именно про них, — кивнул следователь. — И за их смерть кто-то должен ответить. Нельзя просто взять и отпустить подозреваемого.
— Вот именно: сначала закрыть в камере, а потом допрашивай, сколько влезет, — ухмыльнулся полицейский.
— А вам не кажется, что все намного сложнее, чем вы себе напридумывали? — снова подал голос детектив. — Ни одной улики, а вы уже хотите упрятать человека за решетку. Абсурд!
На мой взгляд, детектив говорил вполне разумно. Но вся эта волынка ужасно затянулась. Мне было жутко скучно торчать здесь и слушать, как они спорят, будто моя судьба их личная игрушка.
И тут обстановка резко оживилась. Дверь комнаты для допросов распахнулась, и внутрь вошли двое воинов. Увидев их, я на миг ощутил себя героем старинной картины о роскошной жизни монархов: доспехи сверкали золотом, шлемы почти полностью скрывали лица, а с макушек свисали длинные золотистые хвосты. Судя по тому, как они держались, это были не простые солдаты, а аристократы с немалым Даром.
Таких ни с кем не спутаешь: официальные гонцы самого Императора. Во-первых, они умели за себя постоять так, что врагу не поздоровилось бы. А во-вторых, всегда безукоризненно выполняли поручения, в отличие от рядовых посыльных, которые дохли как мухи, да и зарплата у них была меньше.
Однако к их услугам прибегали крайне редко, обычно только по важнейшим государственным делам. Поэтому все в комнате — и я, и представители закона — изрядно удивились. Полицейский даже вскочил и отсалютовал им.
— Именем Его Императорского Величества приказываем немедленно освободить Добрынина Добрыню Валерьевича, — зачитал один из гонцов текст со свитка, запечатанного императорской артефактной печатью.
— Отлично, всем пока! — я улыбнулся, поднялся и хотел махнуть рукой на прощание, но наручники на мне так и оставались. Пришлось покоситься на них довольно красноречиво.
Полицейский тут же метнулся ко мне, лихорадочно перебирая связку ключей, и, в конце концов, все же снял браслеты.
Я уже собирался улизнуть, но второй гонец преградил мне путь своей мощной рукой в доспехе.
— Это еще не всё, Добрыня Валерьевич, — прогудел он басом. — Поскольку вас незаконно заключили в тюрьму, Империя выплачивает вам компенсацию в размере четырех тысяч рублей.
— Ну, ладно, — отозвался я с показным равнодушием.
После того как уладили несложные формальности, мне наконец выдали вещи. На выходе из комитета я заметил всё того же следователя в коричневом пиджаке. Судя по его ошарашенному виду, он не мог поверить, что я, без наручников, выхожу из этого места на свободу.
— Как это понимать? — выкрикнул он.
— Приказ Императора, — снисходительно глянул я на него напоследок.
Снаружи меня ждал целый кортеж. Джипы Распутиных стояли в одну линию, и каждый был при деле. Один из братьев Гриши с зализанными назад волосами и в черных очках лениво грыз зубочистку и держал в руке стакан с чаем, откинувшись на машину. Отец Гриши курил трубку, сидя в припаркованном авто с открытой дверью. А один из дядей спокойно жевал пирожок, словно разбил здесь привал посреди похода.
— Ну и где ты так долго пропадал? — возмутился Гриша, заметив меня. В руке он сжимал банку газировки.
— Судя по твоему тону, ты уже знаешь, что меня должны были отпустить, — ухмыльнулся я, спускаясь по длинной каменной лестнице.
— Ага, но я сначала решил, что мы опоздали, — друг недовольно закатил глаза. — Стоит только отвернуться, и ты уже устраиваешь какую-то дикую выходку. Все новостные ленты только о тебе и трезвонят!
— Завидуешь, что ли? — подмигнул я и дружески похлопал его по спине.
— С чего бы? Просто надоело каждый раз видеть твою физиономию в новостях: аппетит портится. Я бы предпочел смотреть на каких-нибудь певичек в купальниках, — Гриша наконец-то широко улыбнулся.
— Ну что, выяснили, что с твоим другом всё в порядке, — послышался сзади хриплый голос отца Гриши. — Но вопросов по-прежнему много. Добрыня, залезай в машину, надо поговорить. Объяснишь, что там случилось, и подумаем, как действовать дальше и чего ждать.
Я-то уже знал, чего стоило ожидать… Масштабы убийств будут расти.
На очередном этапе пути я в который раз поведал историю случившегося, на этот раз добавив заметно больше деталей.
— Всё было вполне предсказуемо, — потянулся к трубке граф.
— А я вот не удивился, когда меня вызвали на допрос и кинули в камеру, — поддержал тему я.
