— Братик, привет. Что за официоз? Ты обычно так ко мне обращаешься, только когда чем-то недоволен, — в её голосе звучала явная претензия, ведь она всегда первой шла в атаку.
— Всё просто: у меня к тебе официальное предложение. Не желаешь ли, Мария, вступить в мой Род? Ведь ты, возможно, не в курсе, но теперь считаешься безродной — наши родители лишились своих привилегий, — объявил я торжественным голосом.
— Вот как? — усмехнулась сестра в трубку. — Значит, они все-таки продали свои права? Тем лучше для нас, брат… Смотрю, ты времени зря не терял и всё провернул вовремя. Ну что, название Рода уже придумал?
— Придумал. Сейчас сама увидишь, — ответил я с улыбкой и отправил ей документ в приложении.
На том конце послышалось стрекотание ногтей по экрану, а потом наступила тишина.
— Маша, ты вообще тут?
— Ваууу… офигеть!!! — вдруг завизжала она. — КАК???
Дело вовсе не в том, что у меня нет воображения, как шутливо заметил Гриша. Я просто не хотел, чтобы наш Род прервался. Поэтому вернул ему старую фамилию и вполне этим доволен. Главное теперь, чтобы Империя не пала, ведь война не утихает. Вчера, разговаривая с Распутиными, я узнал, что даже на границах уже неспокойно: беспорядки, начавшиеся в центре, дошли и туда.
Говорят, государь хочет все это прекратить. Но на практике задача выглядит сложной: масштабы слишком велики, и даже армии Императора может не хватить сил на такую операцию. К тому же, если убрать войска с границ ради подавления мятежных аристократов внутри страны, ничего хорошего не выйдет. Впрочем, предполагать можно что угодно. Пока же стоит сосредоточиться на том, что мы можем сделать сами и заняться ближайшими делами.
— Все собрались? — крикнул Семён, один из многочисленных дядь Гриши, высовываясь из верхнего люка джипа.
— Даааа… — послышался нестройный хор голосов.
— Отлично, — рявкнул Семён и хлопнул по кузову. — Пора ехать! Заводи, Пахом!
Заверещали моторы, и наш утренний кортеж выехал из имения к Императорскому дворцу на приём. Гриша сидел в машине и потягивал вино с самого утра, но, как лекарь, умел делать это так, чтобы не пьянеть. Отец посмотрел на него хмуро:
— Мог бы и не пить до приёма, — сделал он замечание.
— Я не пьян. После всего пережитого утром вино не так страшно. Хоть немного развеюсь: ты же нас среди ночи поднял и заставил тренироваться.
— Нам нельзя сейчас расслабляться, — многозначительно кивнул отец. — Мы теперь в ещё более шатком положении, чем раньше.
— С чего бы это? — напрягся вдруг Федя, родственник, который ехал рядом.
— С того, что предыдущие успехи окрыляют раньше времени. Уверенность важна, но рано упиваться полной победой, которая еще не наступила, — спокойно объяснил глава Рода.
Гриша убрал вино, лицо у него стало серьёзным. В глазах не было страха, но он понимал, что отец прав. А я снова вспомнил, что у каждого из нас есть свои слабые стороны, которые на войне могут оказаться фатальными. Гриша не только раздолбай и импровизатор, но порой им руководит гордость, а в бою это может сыграть злую шутку.
Дальше мне не хотелось углубляться в мысли — вокруг разгорелся громкий разговор о прошлых сражениях и не только.
— Видели этого экономиста из Рода Муриных в новостях? — спросил бородач со шрамом над губой, едва сдерживая смех.
— Похоже, он уже пожалел, что имеет с ними дело, — рассмеялся племянник графа. — А впереди у него ещё куча наших «сюрпризов».
— Пусть считает убытки круглые сутки, ему же за это платят, — ухмыльнулся граф Распутин.
— Интересно, сколько новых ругательств он уже выучил, пока общался с графом Муриным во время своего отчета? — подмигнул Павел, потерев лоб.
Я слушал молча, время от времени глядя в окно, а Гриша углубился в свои думы. В это время брат графа Распутина, прокашлявшись, продолжал своё:
— Я дольше всех возился с Власом Муриным. Он такой здоровяк в магии, что я думал, не выберусь из его световых плетей и шипастых ловушек в земле. Только через полчаса сумел проломить щит и подобраться к нему вплотную.
— Ты ведь, кажется, часть его мозга задел, и он стал галлюцинации видеть, — откликнулся кто-то. — Я видел, как он в поле будто сам с собой разговаривал.
— Это после того, как Санька кирпичом по башке ему зарядил, — усмехнулся брат графа.
Все были в приподнятом настроении. Я заметил подозрительные машины, и уже собирался предупредить остальных, но тут Гриша сказал:
— Чувствую позади пульс чужих сердец. За нами погоня. Но их мало, — он щёлкнул пальцами, как будто знал, что будет через секунду.
Гвардейцы Распутиных, ехавшие позади, просто открыли огонь по преследователям и быстро с ними разобрались. Никто из семьи не вмешивался лично — охраны хватило с лихвой. Смотрелось всё довольно скучно: потом случилось ещё одно нападение, но и оно провалилось. Никто из нас не пострадал.
Мы уж думали, что так и дальше будет, но вдруг поднялся разговор обо мне: братья Гриши вспомнили про тот случай в тюрьме.
