— Вы умеете ждать, Руслан Султанович, — хмыкнул я. — Не думали, что упустите сделку?
— Я просто уверен, что моё предложение будет на порядок лучше остальных, — блеснули его глаза.
Уверенность — это очень хорошо, если она не превращается в самоуверенность. Потому что тогда уже может быть больно и неприятно. Но этот худощавый мужчина определённо располагал к себе, потому я намеревался выслушать его предложение.
Мельком взглянув на него, я заметил, что его подушечки пальцев покрыты ожогами. Причём ожоги были из тех, что стирают рисунок отпечатка пальцев. Видимо, он был заклинателем и хорошо знаком с магией свитков. Те хорошо горели при использовании… Мотаю на ус, полезная информация, может понадобиться в дальнейшем.
— Мой наниматель трезво оценивает величину и масштаб вашего открытия, господин Вавилов, — чуть издалека начал озвучивать своё коммерческое предложение Рамеев. — Я понимаю, какой масштаб работы вам теперь предстоит и сколько подобных предложений будут вам озвучены в ближайшие дни. Оттого я не намерен терять наше с вами время и озвучу порядок цифр, которые может предложить наша компания.
Всё-таки приятно слышать, когда собеседник говорит простым и понятным языком, и говорит по делу. Между ним и «комодом» разница ощутимая. Радовало и то, что своё предложение Рамеев называл «порядок цифр», а не «наши условия», как это делал предыдущий переговорщик.
— Мы предлагаем вам комплексное предложение… — заговорил Руслан Султанович.
Далее он озвучил его суть — некая компания «Вавилон» готова за свой счёт инвестировать в мой бизнес крупную сумму. Сумма пойдёт на закупки оборудования, материала, на поиск вакансий специалистов соответствующей квалификации и на ряд других видов затрат.
— «Вавилон» является крупной международной компанией, готовой закрыть всё производство под ключ, — уверенно говорил Рамеев. — Мы понимаем все риски введения нового продукта на рынок, но абсолютно все связанные с этим затраты готовы взять на себя. Больше того, мы поможем вам с юридическим сопровождением при разработке патента и прочей бюрократической вознёй.
— Так, а что требуется от меня? — уточнил я.
— От вас требуется передача изобретения на основе исключительной лицензии при сохранении за вами авторских прав, — Рамеев загнул первый палец, смахивающий на длинную, тонкую сосиску, и начал загибать следующие. — Подписание договора на эксклюзивное сотрудничество с нашей компанией по части возможных последующих разработок. Да, тут я отмечу, что для этого вам будут созданы все условия, включая одну из лучших лабораторий Российской империи. И вы получите сорок восемь процентов отчислений…
— После того как вложения окупятся? — спросил я.
— Я повторю, Константин Фёдорович, все затраты мы берём исключительно на себя, — расплылся в улыбке своих тонких губ переговорщик. — Я не зря вам говорил, что не опасаюсь, что с предложением меня опередят конкуренты.
— Какое изобретение, такое и предложение?
— Мы смотрим в одну сторону, Константин Фёдорович.
И волки сыты, и овцы целы… Предложение действительно было шикарным, с какой стороны на него ни глянь. Я представлял, что если компания крупная, тем более международная, то она имеет свой штат различных аналитиков и консультантов. Они-то точно оценивают риски подобных сделок, вынося своё заключение. И уже на его основе появляются цифры, озвученные Рамеевым.
Понимал я и риск, сопряжённый с инвестициями в проект. Если для меня такие вложения выглядели логичными и обоснованными, то для «Вавилона» это была игра вслепую. В компании ещё смутно представляли, насколько мой, скажем так, пилотный проект можно применить в реальном производстве. И то, что компания шла на такие риски — подчёркивало серьёзность её намерений.
Однако я прекрасно понимал потенциал изобретения, и предложение «Вавилона» виделось мне невыгодным сразу по двум пунктам.
Во-первых, в случае сохранения авторских прав на изобретение при разделении долей уставного капитала «сорок восемь на пятьдесят два» я фактически терял право распоряжаться своим изобретением по своему усмотрению. И в таком случае процент «сорок восемь» ничем бы не отличался от процента «один» или «два». Владельцем компании я бы являлся только номинально, что не могло меня устраивать.
Во-вторых, смущало желание «Вавилона» заключить эксклюзив на дальнейшие изобретения. Это было попыткой превратить меня в мозговой центр компании.
В любом случае, «Вавилон» верно оценил возможные дивиденды. Но предложение мне не подходило.
Видя, что я задумался, Рамеев тотчас улучшил предложение. У Руслана Султановича явно имелась вилка переговоров, и первоначальное предложение не было окончательным. Что же, посмотрим, насколько далеко компания готова зайти.
— Сорок девять процентов, господин Вавилов. Если вы дадите предварительное согласие на сделку прямо сейчас, — сказал Руслан Султанович.
— Пятьдесят один процент, — сухо обронил я. — Неисключительная лицензия и переговоры на каждое отдельное изобретение. Естественно, с сохранением авторского права и оформлением патента на своё имя.
