| - Голова моя, голова! | 'My head, my head!...' |
| В числе прочих к нему бросился Римский. Конферансье плакал, ловил в воздухе что-то руками, бормотал: | Among those who rushed to him was Rimsky. The master of ceremonies wept, snatched at something in the air with his hands, and muttered: |
| - Отдайте мою голову! Голову отдайте! Квартиру возьмите, картины возьмите, только голову отдайте! | 'Give me my head, give me back my head . .. Take my apartment, take my paintings, only give me back my head! . . .' |
| Курьер побежал за врачом. Бенгальского пробовали уложить на диван в уборной, но он стал отбиваться, сделался буен. Пришлось вызывать карету. Когда несчастного конферансье увезли, Римский побежал обратно на сцену и увидел, что на ней происходят новые чудеса. Да, кстати, в это ли время или немножко раньше, но только маг, вместе со своим полинялым креслом, исчез со сцены, причем надо сказать, что публика совершенно этого не заметила, увлеченная теми чрезвычайными вещами, которые развернул на сцене Фагот. | A messenger ran for a doctor. They tried to lie Bengalsky down on a sofa in the dressing room, but he began to struggle, became violent. They had to call an ambulance. When the unfortunate master of ceremonies was taken away, Rimsky ran back to the stage and saw that new wonders were taking place on it. Ah, yes, incidentally, either then or a little earlier, the magician disappeared from the stage together with his faded armchair, and it must be said that the public took absolutely no notice of it, carried away as it was by the extraordinary things Fagott was unfolding on stage. |
| А Фагот, спровадив пострадавшего конферансье, объявил публике так: | And Fagott, having packed off the punished master of ceremonies, addressed the public thus: |
| - Таперича, когда этого надоедалу сплавили, давайте откроем дамский магазин! | 'All righty, now that we've kicked that nuisance out, let's open a ladies' shop!' |
| И тотчас пол сцены покрылся персидскими коврами, возникли громадные зеркала, с боков освещенные зеленоватыми трубками, а меж зеркал витрины, и в них зрители в веселом ошеломлении увидели разных цветов и фасонов парижские женские платья. Это в одних витринах, а в других появились сотни дамских шляп, и с перышками, и без перышек, и с пряжками, и без них, сотни же туфель - черных, белых, желтых, кожаных, атласных, замшевых, и с ремешками, и с камушками. | And all at once the floor of the stage was covered with Persian carpets, huge mirrors appeared, lit by greenish tubes at the sides, and between the mirrors - display windows, and in them the merrily astonished spectators saw Parisian ladies' dresses of various colours and cuts. In some of the windows, that is, while in others there appeared hundreds of ladies' hats, with feathers and without feathers, and - with buckles or without - hundreds of shoes, black, white, yellow, leather, satin, suede, with straps, with stones. |
| Между туфель появились футляры духов, горы сумочек из антилоповой кожи, из замши, из шелка, а между ними - целые груды чеканных золотых продолговатых футлярчиков, в которых бывает губная помада. | Among the shoes there appeared cases of perfume, mountains of handbags of antelope hide, suede, silk, and among these, whole heaps of little elongated cases of gold metal such as usually contain lipstick. |
