Я снова давлюсь, когда Лаклан изрыгает поток ругательств, некоторые на ирландском, хотя я едва могу разобрать его слова из-за воющей сигнализации и стука сердца, отдающегося у меня в ушах.
— Не сравнивай с
— Да, отвали, Конор. Оставь моего мужа в покое.
— Ларк, ложку. Дай мне ложку.
Меня тошнит. Лаклан давится. Конор хихикает.
Мне удается взять себя в руки, чтобы схватить инструмент и сунуть его в руку Лаклана.
— Вытащи уже эту штуку, ради всего святого.
— То же самое можно сказать в постели…
— Заткнись, — шипит Лаклан. — Дай мне ножницы, герцогиня.
Я передаю ему ножницы, и мгновение спустя раздается победный возглас. Беру банку с формалином и задерживаю дыхание, когда Лаклан опускает глаз в жидкость. Я даже не успеваю плотно закрыть крышку, как Лаклан уже убирает окровавленные инструменты, с его губ все еще срываются приглушенные ругательства.
В наушнике раздается смех Конора.
— Кстати, я пошутил. Нам не нужен глаз.
— Пошел ты нахуй, Конор, — рявкаем мы в унисон, когда я прячу банку в карман. Лаклан застегивает молнию на мешке для трупов и откатывает стол обратно к стене.
— Ладно, ладно, правда нужен. Но еще нужно, чтобы вы убрались оттуда. Пожарные машины будут через минуту или две.
Мы срываемся с места и бежим, огибая здание, в холодную ноябрьскую ночь. Когда подбегаем к фургону, вдалеке слышен вой сирен. Я едва могу дышать, но адреналин, бурлящий в венах, придает мне сил. Я чувствую себя непобедимой. Не знаю, чувствует ли Лаклан то же самое после каждой работы, которую выполняет, но сейчас ощущения просто потрясающие.
Настолько, что я почти забываю, зачем мы здесь.
Лаклан улыбается, словно угадывает противоречивые мысли по моим широко раскрытым безумным глазам, и передает пакеты Конору. Я отдаю банку, и Конор помещает все в небольшой холодильник.
— У нас есть все необходимое, чтобы получить доступ к хранилищу Стэна. Но если что-то случится и не сработает, на это могут уйти недели. Время идет. Если убийца будет придерживаться своего графика, он должен совершить новое убийство через сорок дней. Мы можем не успеть.
Я киваю, и Лаклан тянется через центральную консоль, чтобы сжать мою руку. В его взгляде есть скрытая надежда. Он хочет верить, что эти фрагменты Стэна раскроют тайну охотника, который преследует нас.
— Кто бы это ни был, мы его найдем, — говорит он. Поднимает мою руку, чтобы прикоснуться губами к костяшкам пальцев. Это похоже на обещание. — И как только мы это сделаем, я покажу им, что такое ад на земле.
ПРИЗРАК
Прошло две недели с тех пор, как я передал мистера Трамбле Богу, и теперь Он вознаградил мое усердие. Мое служение. Он расставил фигуры на доске и расчистил мне путь к праведной победе.
И мои планы скоро воплотятся в жизнь.
Я долго стою у двери и наблюдаю за спящей женщиной. Свет, проникающий сквозь жалюзи на окнах, отбрасывает тени на ее тело. Он освещает каждое малейшее движение, каждый вздох. Я почти чувствую запах разложения ее органов. Стерильная среда и промышленные чистящие средства не маскируют запах надвигающейся смерти.
Темп ее дыхания меняется. Возможно, снится кошмар. Жидкость скапливается у нее в груди и булькает. Она кашляет, а когда открывает глаза, они скользят по комнате, пока не останавливаются на мне.
— Кто ты? — спрашивает она. Ее зрение, скорее всего, затуманено сном и старостью, но я все равно улавливаю подозрение в пелене ее глаз. Я решительно захожу дальше в комнату и закрываю за собой дверь.
— Сегодня я известен как… — я показываю на украденное удостоверение личности, прикрепленное к моему нагрудному карману, — Стив.
— Сегодня я известна как Берта, так что, если ты ищешь Этель, боюсь, ты ошибся комнатой.
Я улыбаюсь пожилой женщине, достаю из кармана рабочей формы пару латексных перчаток и надеваю их.
— Ты не такая, как я ожидал, Этель.
— Мне уже говорили об этом. Но такие мужчины, как ты, испокон веков недооценивали таких женщин, как я, так что твое открытие меня не удивляет.
Пожилая женщина бросает на меня резкий и пренебрежительный взгляд. Затем она нажимает кнопку, чтобы отрегулировать наклон кровати. Я делаю шаг вперед, намереваясь остановить ее, думая, что она пытается позвать медсестру, но она только усмехается в ответ. По ее взгляду я понимаю, что она либо смирилась со своей судьбой, либо намерена попытаться отбиться от меня сама.
— Итак, — говорит она сквозь жужжание скрытого мотора кровати. — Я полагаю, ты здесь, чтобы убить меня?
— Я здесь, чтобы передать тебя Богу, — поправляю я ее, останавливаясь в изножье кровати.
— По приказу Боба?
Я наклоняю голову.
