Губы Ларк расходятся в улыбке, когда Лиандер ставит бутылку на журнальный столик и тут его глаза затуманиваются.
— Может, поговорим об этом после того, как ты немного поспишь.
— А-а-а-а
Тело Лиандера чуть кружиться, потом падает на пол. Мы смотрим на него сверху вниз, где он лежит, скорчившись, и из его горла уже доносится тихий храп.
— Ларк…
— Хм?
— Разве мы не говорили об этом?..
— Вроде, нет, — говорит она, поднимается с дивана и отряхивает джинсы, прежде чем одарить меня ослепительной улыбкой. — Насколько я помню.
— Забавно. Помнится, ты говорила, что в следующий раз предупредишь меня, прежде чем подсыпать наркотик моему гребаному боссу-психопату, — говорю я, вставая и скрещивая руки на груди. — Он в отрубе, герцогиня.
— Ты сказал, чтобы я предупредила, если дам ему кексы с наркотиком. А я дала пиво.
Я качаю головой. Но все мои попытки проявить стоицизм рушатся при приближении Ларк.
Она обхватывает руками мои запястья. Я опускаю руки по ее команде и позволяю ей прижаться ко мне. Ее взгляд прикован к моим губам.
— Отвези меня домой, — говорит Ларк, приподнимаясь на цыпочки. Одной рукой она обхватывает меня сзади за шею, чтобы прижать мои губы к своим. — Поскольку ты официально в отставке, думаю, мы должны это отпраздновать.
Моя рука зарывается в волосы Ларк. Я вдыхаю ее сладкий цитрусовый аромат и касаюсь ее губ, когда шепчу:
— Что именно ты задумала?
— Не могу сказать. Это испортит сюрприз.
Ларк прижимается к моим губам. Мой язык скользит по ее языку, и я притягиваю ее ближе, углубляя поцелуй. Меня захватывает ненасытная потребность, которая с каждым днем становится только сильнее. Я забываю, где нахожусь, и о мире, который вращается вокруг нас, когда поднимаю ее на руки.
Но потом Лиандер начинает громко храпеть.
Я с разочарованным вздохом ставлю Ларк на ноги.
— Господи Иисусе. Давай уберемся отсюда к чертовой матери.
— Договорились, — говорит она. Прежде чем отойти, она целует меня в щеку. С хитрой ухмылкой Ларк натягивает куртку и хватает меня за руку.
Мы оставляем Лиандера, поднимаемся по лестнице и выходим за дверь. Когда беру телефон в руки, на нем появляется сообщение от Роуэна. Я завожу машину и, дав ей прогреться, набираю ответ. Чувствую на себе взгляд Ларк, когда убираю телефон в карман и завожу машину.
— Все в порядке? — спрашивает она.
— Да, просто Роуэн спрашивал, где мы хотим собраться в рождество, у них или у нас.
— Может быть, у нас. Ради Бентли, ведь он все еще жалеет себя. Он обожает быть в роли «раненого спасителя», — Ларк теребит подол своей куртки, невысказанные слова повисают в воздухе. — Как думаешь, Фионн приедет?
Хотя я и знал, что она спросит именно об этом, у меня все равно такое чувство, будто она дотронулась до моего сердца и сжала его.
— Не знаю, — отвечаю я, не отрывая взгляда от извилистой подъездной дорожки. Когда я не смотрю в ее сторону, Ларк кладет свою руку поверх моей, лежащей на рычаге переключения передач. — Надеюсь.
— Я тоже.
Оставшуюся часть пути домой мы почти не разговариваем. Хотя обычно в компании Ларк царит умиротворяющая тишина, мое сердце бьется слишком быстро, я не могу расслабиться. Когда мы паркуемся, становится еще хуже. Я пытаюсь сделать глубокий вдох, когда подхожу к пассажирской двери, чтобы открыть ее. С каждым нашим шагом, она все больше замечает, что я слишком крепко держу ее за руку или что я все время кусаю нижнюю губу. Но если она и замечает эти детали, то не говорит об этом. Мы поднимаемся по лестнице бок о бок в тишине. Добираясь до лестничной площадки, я почти дрожу от волнения и предвкушения.
— У меня для тебя кое-что есть, — говорю я, едва успевая поприветствовать Бентли и снять куртки, прежде чем тащу Ларк за собой в гостиную. Она внимательно смотрит на меня, и я пожимаю плечами. — Ранний подарок на день рождения.
— Мой день рождения в феврале. Мы еще даже не отпраздновали Рождество.
— Очень ранний.
Взгляд Ларк скользит по комнате, потом останавливается на мне.
— Где он?
— Ты должна сама найти, герцогиня.
— Есть подсказки?
Я постукиваю пальцем по губам, мучая ее, прежде чем, наконец, спрашиваю:
— Как связаться с потусторонним миром?
Между бровями Ларк появляется морщинка. Она поворачивается, ее взгляд блуждает по кухне, пока выражение лица внезапно не проясняется. С очаровательной улыбкой она хватает меня за руки и подпрыгивает на носочках.
— Через воду.
И затем уходит.
Я следую за ней, а Ларк направляется к плакату «Константин» и снимает его со стены, за которым теперь сейф. Улыбка, которой она одаривает меня, освещает каждую темную щель в моем сердце.
— Мне не нужно вырывать глазное яблоко, чтобы открыть его? — спрашивает она, поворачивая диск.
— Нет.
— Какой код?
— Угадай, — я наблюдаю, как Ларк с минуту размышляет, затем пробует несколько вариантов. Ее разочарование растет, когда ничего не получается. Это героическое усилие, и она полна решимости продолжать, пока, наконец, не испускает удрученный вздох и не смотрит на меня, стоящего, засунув руки глубоко в карманы. — Сдаешься?
