Разрастаясь, роман неожиданно обрел новую форму — реальная жизнь и литературный вымысел стали замысловато и непредсказуемо переплетаться. Когда Прусту требовался новый персонаж — скажем, девушка из аристократической семьи, впервые выезжающая в свет, — он подыскивал прототип в высшем обществе, а затем добивался приглашений на балы и приемы, где можно было бы вести наблюдения. Фразы и словечки девушки попадали на страницы рукописи.
Однажды Пруст зарезервировал несколько театральных лож для своих друзей. В ложах он собрал реальных людей, послуживших прототипами его персонажей. После спектакля они вместе отужинали, и Пруст, чувствуя себя ученым-химиком, наблюдал, как «составные элементы» его романа общаются между собой, прямо у него на глазах. Никто из них не отдавал себе отчета в том, что именно здесь происходит. Но для Пруста все имело ценность — прошлое, текущие события, случайные или организованные встречи могли повлиять на работу, подсказать идею, задать новое направление роману.
Решив описать какое-то конкретное растение или цветок, восхищавший его в детстве, Пруст отправлялся на природу и там часами, забыв обо всем, рассматривал его, пытаясь докопаться до сути — уяснить, чем именно этот цветок привлек его, в чем его неповторимость, чтобы потом донести до читателя свои подлинные чувства и переживания.
Взяв графа де Монтескью в качестве прототипа для персонажа по имени Шарлю, гомосексуалиста, Пруст посещал тайные гомосексуальные бордели Парижа, завсегдатаем которых был граф. Книга должна была максимально отражать реальность, и изображения эротических сцен это тоже касалось.
Если при чем-то невозможно было присутствовать лично, Пруст готов был заплатить за рассказы, сплетни, информацию любого рода, включая даже слежку.
Роман рос, становился не только объемнее, но и глубже, и у Пруста крепло чувство, что описываемый им мир живет в нем и он выплескивает его наружу со все возрастающей легкостью. Он даже подобрал метафору, описывающую это чувство, и вставил ее в роман — паук на паутине, улавливающий малейшие ее вибрации и досконально знающий все ее устройство; так же досконально он знал и мир, им задуманный и созданный.
После войны романы Пруста продолжали появляться, один том выходил за другим. Критики были потрясены размахом эпопеи. Пруст создал, а точнее, воссоздал целый мир. Однако это было не привычное произведение в жанре реализма — роман был полон рассуждений об искусстве, психологии, причудах памяти и даже о работе мозга. Пруст так подробно и серьезно исследовал собственную психологию, что делал пугающе точные открытия, касавшиеся некоторых феноменов памяти и подсознания. Двигаясь от одного тома к другому, читатели начинали испытывать чувство, что сами живут в этом мире и знают его не понаслышке, а изнутри. Мысли рассказчика становились их собственными мыслями — граница между рассказчиком и читателем исчезала. Это производило волшебный эффект — книга воспринималась как сама жизнь.
Стремясь окончить работу, добраться до последнего, финального тома, до того момента, когда наконец становится ясно, что рассказчик пишет вот именно этот роман, который читатель держит в руках, Пруст очень спешил. Он чувствовал, что силы иссякают и приближается конец. Уже отдав очередную книгу в печать, он мог потребовать, чтобы издатели остановили процесс, дав ему возможность вставить в рукопись новый эпизод, свидетелем которого он только что стал. Уже стоя на пороге смерти, он попросил помощницу сделать несколько последних записей: сейчас он понимает, каково это — умирать, а значит, нужно переписать сцену у смертного одра — она недостаточно достоверна.
Марсель Пруст умер через два дня после этого, не дождавшись выхода в свет всех семи томов своей эпопеи- исповеди.
Пример мастеров, переживших прозрения — Сверхвидение — Сила, которую считают мистической — Особый тип мышления — Жизненная сила — Интуитивное ощущение целого — Джейн Гудолл и ее проникновение в жизнь шимпанзе — Способность Эрвина Роммеля предвидеть ход сражения — Соединение рационального мышления и интуиции — Мастерство через двадцать тысяч часов — Время как основополагающий фактор — Сделать годы исследований плодотворными и насыщенными — Толкование истории Пруста
