В биологии, науке о живом, мы располагаем примером Джейн Гудолл, которая, наблюдая за шимпанзе, несколько лет прожила в дебрях Восточной Африки. Постоянно общаясь, взаимодействуя с ними, она достигла уровня, когда начала мыслить, как шимпанзе, и получила возможность изучить тонкости их социальной жизни на таком уровне, к которому даже близко не удалось приблизиться другим исследователям. Джейн обрела способность интуитивно понимать не только то, как действуют отдельные особи, но и механизм функционирования всей группы. Открытия, которые она сделала относительно социальной жизни шимпанзе, навсегда изменили наши представления об этих животных, но важно понимать, что эти открытия не стали менее достоверными от того, что Джейн сделала их благодаря проникновению на глубочайшие уровни интуиции.
Говоря о военном деле, можно обратиться к примеру Эрвина Роммеля, обладавшего, как известно, поразительной интуицией и уникальным умением предвосхищать события. Он будто наверняка знал планы противника и всякий раз нарушал их, нанося безошибочные удары по самым слабым звеньям вражеской обороны. Казалось, у этого человека есть глаза на затылке, а будущее ему возвещают оракулы. Все это он проделывал в пустынях Северной Африки, где четкое ориентирование на местности затруднено до крайности. Сила Роммеля, однако, не имела никакого отношения к оккультизму. Просто он был намного опытнее других генералов и не в пример лучше разбирался во всех аспектах военного дела. Он постоянно совершал вылеты в пустыню на личном самолете, изучая местность с высоты птичьего полета. Будучи квалифицированным и опытным механиком, Роммель превосходно знал конструкцию своих танков и их возможности. Что касается армии противника, то он не жалел сил на ее изучение, знал все подробности психологической обстановки в войсках, имел информацию и о генералитете. Он лично общался почти с каждым из своих солдат и потому ясно понимал, чего можно от них требовать. За что бы ни брался этот человек, к изучению дела он подходил с незаурядной отдачей, энтузиазмом и глубиной. Затем наступала стадия, когда Роммель твердо усваивал все составные части целого. Все данные будто сплавлялись, так что в его мозгу возникала полная, объемная и динамичная картина будущего боя и ощущение взаимодействия с процессом.
Способность такого полного интуитивного охвата целостной картины — это лишь вопрос времени. Поскольку было доказано, что после десяти тысяч часов практики в каком-либо занятии мозг в буквальном смысле изменяется, можно предположить, что такие возможности — результат дальнейшей трансформации, происходящей в мозгу после двадцати и более тысяч часов занятий своим делом. При такой громадной практике и недюжинном опыте мозг формирует связи, объединяющие разные типы информации. Мастера, таким образом, совершенно естественно и органично ощущают, как все взаимодействует между собой, причем закономерности и решения приходят к ним мгновенно. Такая стремительная форма мышления не определяется логикой и поэтапностью — решения приходят в виде вспышек и озарений в моменты, когда мозг устанавливает соединения между разными формами знания, заставляя чувствовать реальное действие жизненной силы.
Кое-кто все же утверждает, что подобные интуитивные прозрения — процесс последовательный, поэтапный, просто проистекает все настолько быстро, что даже сами мастера не замечают этапов. Но давайте обратимся к истории какого-нибудь великого открытия, например теории относительности. Если уж сам Альберт Эйнштейн впоследствии не мог воссоздать ход и этапы рассуждений, приведших его к прозрению, тогда на каком основании мы должны считать, что такие этапы вообще существовали? Нам остается с уважением и доверием отнестись к опыту и свидетельствам великих мастеров, людей высочайшего самосознания и аналитического склада ума.
Тем не менее
Во-первых, достичь этой высшей формы интеллекта они могут только благодаря многолетнему упорному труду, глубине своих познаний и развитию аналитических способностей. Во- вторых, пережив озарение, мастера неизбежно подвергают свою мысль проверке, подключая логическое мышление высочайшего уровня. В науке они подчас проводят месяцы и годы, проверяя истинность своего прозрения. Подолгу работать с внезапно пришедшими в голову интуитивными догадками, чтобы осмыслить и оформить их, приходится и в искусстве. Нам трудно это представить, потому что мы считаем взаимоисключающими интуицию и рациональное мышление, но в действительности они сосуществуют на высочайшем уровне и связаны между собой неразрывно. Рассуждения и доводы мастеров основываются на интуиции, интуиция же зиждется на сосредоточенности и логике. То и другое переплетено и объединено.
