Мастер Игры полностью

Как часто нам приходится читать о том, что мастеров, живших в самые разные века и занимавшихся самыми разными видами деятельности, после многолетнего по­гружения в свое дело посещало чувство внезапного про­светления, они испытывали прилив интеллектуальных сил. Великий шахматист Бобби Фишер утверждал, что не просто продумывает ходы фигур на шахматной доске. По его собственным словам, он видел некие линии силы, позволявшие ему предугадывать дальнейшее развитие всей партии. Пианисту Гленну Гульду с некоторых пор не нужно было сосредотачиваться на заучивании нот или разборе партий — он видел пьесу целиком, понимал замысел автора и мог сразу же воспроизвести его. Аль­берту Эйнштейну удалось не просто решить задачу, а внезапно, благодаря интуитивному прозрению, по- новому взглянуть на устройство Вселенной. Изобрета­тель Томас Эдисон рассказывал о видении, в котором он осветил целый город электрическим светом, — эта слож­нейшая система явилась ему мгновенно в зрительном образе.

Повар Дин разделывал бычьи туши для царя Вэнь-хоя... «Прекрасно! — воскликнул царь Вэнь-хой. — Сколь высоко твое искусство, повар!» Отложив нож, повар Дин сказал в ответ: «Ваш слуга любит Путь, а он выше обык­новенного мастерства. Поначалу, когда я занялся раздел­кой туш, я видел перед собой только туши быков, но минуло три года — и я уже не видел их перед собой! Теперь я не смотрю глазами, а полагаюсь на осязание духа, я перестал воспри­нимать органами чувств и даю претвориться во мне духовному желанию».

Чжуан Цзы, древнекитайский писатель, IV век до н. э.

Во всех этих примерах мастера, специалисты, отдавшие долгие годы своему делу, описали чувство сверхвИдения. Они внезапно обретали способность постичь проблему или сложную ситуацию через образ либо представление или через сочетание образа и представления. То, что они испытывали, имеет и другие названия — интуиция, чутье.

Учитывая силу, которой подобные способности могут наделить нас, учитывая неоценимый вклад в культуру, сделанный владеющими ею мастерами, казалось бы, та­кая интуиция (интуиция высочайшего уровня) должна быть предметом многочисленных книг и дискуссий, а сопутствующий ей уровень мышления стать идеалом, предметом устремлений для всех нас. Но, как ни стран­но, в действительности все не так. Эту форму интеллек­туальной деятельности либо игнорируют, сбрасывают со счетов, относя к сомнительной области мистического и оккультного, либо объясняют генетической предраспо­ложенностью, гениальностью. Кое-кто даже пытается вообще отрицать существование такой силы, заявляя, что великие мастера преувеличивали свои возможности, а их, с позволения сказать, интуиция не выходит за рамки обычных умственных способностей, правда сочетаю­щихся с блестящей эрудицией и опытом.

Причина такого явного замалчивания проста: мы, люди, признаем лишь одну форму мышления и рассудочной деятельности — рациональную.

Рациональное мышление по природе своей поэтапно, последовательно. Мы видим явление А, выводим след­ствие В и, может быть, предвидим реакцию С. Имея дело с рациональным мышлением, мы в любом случае можем реконструировать отдельные этапы, необходи­мые для достижения конечной цели — умозаключения или ответа. Такая форма мышления чрезвычайно эф­фективна, она сделала нас по-настоящему сильными. С ее появлением и развитием мы не только получили способность познавать окружающий мир, но и обрели власть над ним. Ход рассуждений, необходимый для получения ответа путем рационального анализа, логи­чен, его можно изучить, воспроизвести и проверить, потому-то он высоко ценится.

Мы отдаем предпочте­ние тому, что можно свести к формуле и точно опи­сать словами.

А вот интуицию, вспышки которой опи­саны разными мастерами, свести к формуле невозмож­но, как невозможно и реконструировать шаги, проделанные на этом пути. Мы не сможем проникнуть в мысли Альберта Эйнштейна и испытать озарение, открывшее ему природу относительности. А посколь­ку мы признаем рациональность как единственно приемлемую форму разума, ничего не остается, как счесть случаи «сверхвидения» либо формами логического мышления, только протекающего неизмеримо быстрее, либо просто чудом.