«Мда-а, какими же наивными дураками мы были двадцать лет назад, что не заметили банальной жадности и жажды власти за всеми красивыми словами и патетическими речами нашего кумира. Хотя, впрочем, жажду власти мы с ним как раз разделяли. Нам хотелось уйти из-под власти наших отцов, возвыситься во Внутреннем Круге Тёмного лорда. И к чему это нас привело? Если б можно было всё исправить… Да-а… но и путь Северуса – это не выход. Он ежеминутно рискует своей жизнью в резиденции Лорда, а «чистенькие» Светлые маги из этого их Ордена Феникса поглядывают на него свысока, всегда готовые пожертвовать бывшим Пожирателем (ради высшей цели, разумеется). Послать бы и тех и других к Мордреду и его склочной матушке! Да нельзя – без денег и с семьёй за плечами шансов спастись не будет. И Сев никак не хочет выходить из-под контроля старого маразматика. Ситуация просто патовая. Хозяин с каждым днём всё больше теряет разум, а его светлый оппонент уже стар и совершает непростительные ошибки, за которые расплачиваться приходится его последователям. Вот, мантикора всё раздери, мысли в голову лезут! Так и самому с ума сойти недолго. Всё! Сейчас надо возвращаться в поместье – поздно уже, Северус, наверное, ждёт, а завтра, когда он уйдёт, побеседую с мадам Жизелью», - и приободрённый этим решением Люциус аппарировал в Малфой-Менор.
Северус на самом деле уже ждал его, расположившись в самом любимом кресле лорда Малфоя в библиотеке. Небрежно сброшенная летняя мантия лежала на столе, белая рубашка была расстёгнута, а её рукава закатаны до локтей, лицо хранило умиротворённое выражение. Как будто не он оставил вчера любимого умирать от неудовлетворённого желания. Его расслабленный вид вызвал у Люциуса привычную тёплую волну внизу живота и опять-таки привычное желание обладать этим, таким любимым, человеком. Вот только он великолепно знал, насколько обманчива эта расслабленная поза. Высокий, худощавый, черноволосый мужчина с некрасивым на первый взгляд лицом и пронзительным взглядом антрацитовых глаз был быстр и ловок, как ядовитая змея. И приблизительно также безобиден. Двадцать лет назад, когда Люц, наследник благородного чистокровного рода Малфоев, к тому времени уже четыре года как окончивший Хогвардс, случайно встретил бывшего полукровку-второкурсника, которого когда-то защищал в школе, его словно молнией ударило. Казалось бы, ничего особенного: это был высокий, худой, с резкими чертами лица шестнадцатилетний юноша, и тем не менее, у красавца аристократа просто «крышу срывало» напрочь от одного его присутствия. От его немного язвительных, умных ответов. От их бесед и споров. От сопровождающего его чуть горьковатого запаха полыни и мяты. Три месяца ушло у Люциуса на то, чтобы «приручить» вечно настороженного и готового кинуться в бой со всем миром парня. Зато потом, когда маггловские предрассудки Северуса были отброшены, и они, наконец-то, были вместе… м-м-м… лорд Малфой до сих пор с наслаждением вспоминал то время, когда Сев боготворил своего старшего партнёра. А потом юноша вырос и превратился в умного, жёсткого мужчину с инстинктивно-врождёнными замашками аристократа и несгибаемой волей. И как-то так само собой получилось, что со временем верховодить в их паре стал именно Северус… да-а… многое изменилось за двадцать лет, но, как ни странно, эти двое продолжали любить друг друга. И, хотя каждый из них пытался «перетянуть одеяло на себя», это не мешало им получать удовольствие от всех видов их совместного времяпровождения.
Люц остановился на пороге библиотеки, разглядывая развалившегося в кресле любовника. На лице зельевара блуждала лёгкая полуулыбка. Похоже, он вовсе не считал себя виноватым во вчерашнем происшествии. Наоборот, Сев удобно откинулся на спинку кресла и послал любовнику провоцирующий взгляд:
- Добрый вечер, Люциус. Как спалось? – бархатный баритон не хуже афродизиака действовал на блондина, но тот взял себя в руки и вернул точно такой же взгляд брюнету:
- Спасибо, хорошо. Правда, не твоими молитвами.
Люц вплотную подошёл к креслу и, остановившись между разведённых коленей любовника, наклонился и впился захватническим поцелуем в тонкие губы. По телу Северуса пробежала едва ощутимая дрожь, но этого было достаточно, чтобы Люциус понял: его другу, в отличие от него, пришлось помучиться в одиночку этой ночью:
- Как интересно, Сев! Похоже, к тебе никто не пришёл на помощь? Ай-ай-ай! А где же бескорыстное желание помочь ближнему, так свойственное светлым волшебникам?
- Прекрати издеваться, Малфой! Ты, я думаю не в лучшем положении? – Северус перехватил инициативу, пытаясь посадить блондина к себе на колени. Люц охотно ответил на поцелуй, прикусывая нижнюю губу любовника и зализывая потом маленькую ранку, оставшуюся от его зубов, но посадить себя на колени не позволил.
