Тогда Люциус всего лишь хотел «выпустить пар» после свинского поведения Северуса. Ну, ещё бы! Довести любовника до грани, а потом так по-хамски бросить мучиться от неудовлетворённого желания в доме, полном шлюх – пусть и не надеется, что Люциус после этого будет блюсти целибат! Но потом близость с этим юношей оказалась просто… раем, в который, признаться, он давно перестал верить. Подобное до этого он испытывал только с Севом, да и то, когда они сами были ещё восторженными юношами. Нет, Люциус по-настоящему любил Северуса, просто в последние годы их близость приобрела какую-то воинствующую форму. Они как будто постоянно боролись между собой за главенствующее положение, из их отношений всё больше уходила нежность. Возможно, они слишком многое повидали на службе у Тёмного лорда и их души очерствели, а может быть, они были слишком похожими людьми – хитрыми и коварными слизеринцами, которым легче заавадить человека, чем показать друг другу свои истинные чувства. И в тоже время ни один из них не сомневался, что, случись необходимость, друг-любовник отдаст за него свою жизнь и кровь до последней капли. Люцу невольно вспомнилось предсказание одной гадалки, к которой они когда-то, смеха ради, подошли на Стамбульском базаре. Тогда они встречались первый год и верили в идеалы чистокровности, проповедуемые Лордом. Будущее казалось безоблачным и ясным. Конечно, он знал, что отец не позволит ему жениться на нищем полукровке. Брачный (разумеется, не магический – Малфои всегда оставляют себе лазейку для возможного отступления на более выгодные позиции) контракт с семейством Блэков был уже подписан, и свадьба с Нарциссой должна была состояться через месяц. Но Сева это не волновало: Нарси была лишь будущим союзником и другом для Люца, не больше, а он – его парой на всю жизнь. Так вот, в пыльном полутёмном шатре старуха-цыганка сказала им странную фразу: «У единого целого не всегда только две половинки». Тогда они просто рассмеялись, но предсказание оказалось пророческим. Им двоим, как будто не хватало… кого-то, кто привнёс бы в их отношения романтизм, упорно подавляемый в себе осторожными слизеринцами.
Люц решительно помотал головой:
- Тьфу ты! Что за сентиментальщина лезет в голову! Хотя… случай всё же странный. Ну, не пригрезился же мне этот юноша.
Прекрасное настроение, с которым он проснулся, несколько потускнело. Исчезнувший мальчишка чем-то «зацепил» аристократа и тот поклялся себе, что обязательно найдёт его. Впрочем, это не должно было занять много времени. Необходимо всего лишь узнать у Мадам, кто из её «птенчиков» обслуживал вечеринку Пожирателей в Малфой-Меноре и найти так приглянувшегося красавчика. Внезапно Люц вспомнил о Северусе, и в глубине души заскреблось чувство вины перед другом и любовником. Лорд Малфой ведь прекрасно понимал, что его интерес к зеленоглазому «тигрёнку» выходит за рамки обычного удовольствия от хорошего траха. «Вон ведь как располосовал мне ногтями бедро! - усмехнулся он воспоминаниям. - Страстный чертёнок!»
Задавив в себе прорезавшуюся вдруг совесть, Люциус отправился в душ. Залечив Заживляющим заклинанием, следы царапин и укусов, он привел себя в порядок, оделся, позавтракал и отправился выполнять кое-какие поручения Лорда. Визит к хозяйке элитного борделя вполне мог подождать. Не к лицу аристократу проявлять явные признаки нетерпения.
Деловые визиты заняли больше времени, чем он рассчитывал, к тому же пришлось ещё зайти в Гринготс и проверить фамильные счета. Результат этого визита был вполне предсказуем, но, тем не менее, вызывал глухое раздражение, которое аристократ весьма удачно скрыл за мощным ментальным блоком. Для Люциуса не было секретом, что, несмотря на его удачные финансовые вложения в магические и маггловские предприятия, и значительность получаемой с них прибыли, счёт в банке продолжает неукротимо уменьшаться. На лице блондина на мгновение промелькнула циничная усмешка. Предоставленный его отцом Тёмному лорду карт-бланш на использование всех счетов Малфоев за долгие годы помог последнему выкачать не один миллион галлеонов из хранилищ древнего чистокровного семейства. И Люц великолепно знал, что в таком положении оказался не он один. Вон, Нотты вынуждены были заложить гоблинам свой городской особняк, чтобы хоть как-то рассчитаться с долгами.
