И они взялись за избавления коттеджа от двухнедельной пыли с помощью магии, ведь теперь, когда на их палочках не было «Следа», никто не мог помешать ею пользоваться даже на каникулах. К тому же, Маркус запросто вообще обходился без этого магического инструмента. В процессе уборки стало легче общаться. Ребята постепенно рассказывали друг другу подробности своих приключений. Так Гарри-Марк в лицах показал сцену его знакомства с Иллюзорами, а Драко и Герми рассказали, как Кэс обвёл вокруг пальца Фаджа, выпросив разрешение для них вернуться с гастролей на день раньше. Якобы для того, чтобы вывезти громоздкие декорации и реквизит. А на самом деле, чтобы избавить Драко от угрозы разоблачения. Уж его-то было сложнее замаскировать, чем Герми. Оказывается, ребята вернулись ещё вчера вечером и, не попав в дом, вынуждены были искать ночлег под открытым небом. Хорошо, что август в этом году был тёплым, и они не замёрзли, устроившись на скамейке в том самом сквере, куда аппарировал сегодня Марк.
Убравшись, компания позволила себе насладиться приготовленным Герми ужином, а потом стала устраиваться на ночлег. Вот тут уже Маркус совершенно обалдел. Когда он предложил трансфигурировать в своей спальне три узкие кровати (памятуя о том, что Малфой не знает, что Герми – девушка), Дрей совершенно спокойно заявил, что Германа мучают ночные кошмары, и мальчик привык спать вместе с ним. Только тогда он успокаивается и спокойно засыпает. Подарив ошарашенный взгляд смущённо покрасневшей девушке, Марк вынужден был перебраться спать в гостиную. Не выдавать же подругу. Если надумает просветить Малфоя, расскажет ему сама.
Уснув далеко за полночь, ребята проспали до полудня, а потом в спешке мотались по дому, наводя последние штрихи в уборке и готовя праздничный ужин возвращающимся артистам.
Они едва успели. И только сели передохнуть, как на улице остановилась машина, и из неё весело вывалились увешанные вещами Ги и Зиг, а за ними спокойно вышел Кэс.
Когда ужин был съеден, а восторги от встречи и привезённых подарков миновали, Маркус отозвал Кассиуса в сторонку:
- Кэс. Я должен тебе кое-что рассказать…
Глава 4. Странностей полон дом.
Солнечный лучик, пробравшись мимо неплотно задёрнутого бархатного полога к изголовью шикарной кровати, пробежался по разметавшимся в беспорядке платиновым волосам и игриво перепрыгнул на сомкнутые веки мужчины. Несколько долгих минут его «хулиганство» оставалось не замеченным спящим. Но лучик не собирался так просто сдаваться и продолжал упорно светить в глаза лорда Малфоя. И вот, наконец, его шалость увенчалось успехом. Люциус блаженно потянулся всем телом, ощущая полное удовлетворение и приятную боль в мышцах. На лице его расцвела довольная улыбка. В голове проносились события прошедшей ночи: «Мерлин! Как хорошо-то! Какой мальчик! Я чуть не умер от наслаждения!»
Понежившись ещё немного, блондин открыл серо-стальные глаза и повернулся на правый бок. Видения этой ночи вновь вызвали всплеск желания. Внезапно его улыбка померкла. Ставший внимательным и цепким взгляд обежал комнату и вновь вернулся к смятым простыням на правой половине кровати. В спальне никого не было. Резко сев в постели, он слегка поморщился от боли в местах укусов и царапин, оставленных ему «на память» мальчишкой. Не стесняясь своей наготы, мужчина невербально призвал свою палочку, закатившуюся вчера под кровать и наложил на спальню Поисковое и Определяющее ауру заклинания. Подождал. Ничего не происходило. Малфой вновь повторил заклятия. И вновь его постигла неудача.
- Да что же это такое? Мордред его подери! – опытный тёмный маг великолепно понимал, что не может живой человек не оставить следов. Это просто невозможно! Что-то – волос, частички кожи, сперма – обязательно должны были остаться, но заклинание ничего не смогло обнаружить. Мало того! В спальне вообще отсутствовали следы чьей-либо ауры, кроме его собственной.
- Этого просто не может быть! Не могло же мне всё присниться?! – он отчётливо помнил пойманного в коридоре хрупкого мальчишку с необыкновенными, постоянно меняющими оттенок, зелёными глазищами, которого он принял за шлюху из элитного магического борделя мадам Жизели.
