Но договорить ему не дали: зельевар развернул парня к себе лицом и собственническим поцелуем впился в его губы. В ушах у Марка зашумело, тело буквально плавилось от желания и страсти в этих умелых руках, и он даже не заметил, как они оказались в спальне убежища. Северус ласкал парня настойчиво и страстно, пресекая любую попытку проявить ответную инициативу, и юноша буквально терял голову, отдаваясь весь без остатка этим ласкам. Между ними не было слов. Сев буквально подчинял себе мальчишку, играя на всех его чувствительных точках, как на хорошо отлаженном музыкальном инструменте, и Марк отвечал ему, позабыв обо всём. О своём желании поговорить, о необходимости объяснить свой поступок и окружавшие его тайны, о всегда так свойственной ему осторожности. Он отдавал любимому человеку всё своё тело и душу, отбросив прочь все свои страхи и запреты. И только где-то далеко-далеко, загнанная вглубь разума интуиция пыталась достучаться до не слушавшего её хозяина: «Что-то не то! Что-то не так!» Но Тигрёнок не желал её слышать. Ласки становились всё более страстными. Два обнажённых тела сплетались на кровати, уже почти не контролируя движения. Не выдержав мучительной пытки ставших вдруг неторопливыми ласк мужчины, Марк вырвался из его объятий и, опрокинув любовника на спину, скользнул вдоль его тела, вбирая ртом подрагивавший от напряжения член и вырывая из горла мужчины низкий стон:
- Д-да-а, вот так… именно так…
Когда разрядка была уже близка, Сев с лёгкостью оторвал от себя не желавшего останавливаться парня и, с каким-то странным выражением взглянув в его глаза, пробормотал:
- Ты слишком хорошо научился это делать.
Но Марку некогда было задумываться об этих словах, так как его в ту же секунду опрокинули на спину и атаковали руками, губами, всем телом, доводя юношу до пика наслаждения, но останавливаясь на самом краю, чтобы повторить всё снова. Тигрёнку оставалось только стонать и отвечать на ласки, едва не теряя сознание от острого, пронизывающего всё тело, почти болезненного удовольствия. И только когда мужчина властно раздвинул его ноги, одним движением сразу двух скользких пальцев, вторгаясь в анус парня, Маркус немного пришёл в себя, прошептав:
- А разве мы не будем ждать Люциуса?
- Наш хозяин – занятой человек, у него гости. Но не волнуйся, он к нам присоединится позже. Разве он сможет устоять, против такого красивого мальчика?
Эти слова, низким мурлыканьем раздались возле самого уха юноши, посылая по его и без того словно разлетающемуся на молекулы телу, волну сладкой дрожи, и он даже не сразу вник в их смысл. А через несколько минут, когда Северус одним движением вошёл в него, все мысли вылетели из его головы, и осталось только слепящее удовольствие и мучительно медленные движения берущего его мужчины. Тело юноши словно плавилось, отдаваясь этому ритму без остатка, а с припухших от поцелуев губ парня срывалось бессвязное:
- Люблю… Мой… Сев… Люц… Люблю… вас… обоих…
Бившийся в оргазме Марк, не слышал, как скрипнула дверь в спальню Убежища, и на пороге появился одетый в парадную мантию Люциус, великолепно слышавший его признания, не видел, как лицо аристократа на мгновение исказилось болью, а потом её заменила циничная улыбка предвкушения и похоти. На несколько секунд потерявшего сознание парня привели в чувство ласки уже полностью раздетого Люца и ленивые поглаживания удовлетворённого Северуса. Вся ночь превратилась в череду мучительного наслаждения. Двое его любовников сменяли один другого и, не давая ему прийти в себя, уводили в страну грёз и наслаждений, а когда парень уже, казалось, терял последние силы, поили каким-то зельем, после чего всё начиналось сначала. Ни один из них не причинил ему особой боли, хотя ласки порой и подходили к определённой грани, а иногда они использовали кое-какие игрушки, которые не присутствовали в их сексуальных играх раньше, но доверившийся и раскрывшийся перед ними полностью парень позволял им делать с собой всё, что заблагорассудиться. И только его сердце с каждой минутой ныло всё больше и больше, а желудок сжимался в тугой комок от холодка надвигавшейся беды. Единственное, что они не позволили ему сделать – это проявить инициативу или хотя бы на секунду остановиться и всё им рассказать. Наконец, Марк, полностью обессиленный и пресыщенный ощущениями, провалился в какое-то полузабытьё, но и в нём чувствовал их властные ласки и движение продолжавшего входить в него Люциуса. Прежде, чем провалиться в сон, больше похожий на обморок, он едва слышно прошептал:
- Н-не-надо… хватит…
Но его никто не слушал.
