Как только все исчезли из Сноукастла, а прислуживавшая за столом догадливая Винки словно растворилась в старинном замке, Гелерт, не выдержав внимательного взгляда Альбуса, который тот то и дело бросал на него, как щитом, прикрываясь длинной чёлкой рыже-каштановых волос, поднялся из-за стола и отошёл к окну, вглядываясь в морскую гладь так пристально, как будто от этого зависела его жизнь. Он, никогда и ни перед кем не склонявший голову, не пасовавший ни перед какими трудностями и опасностями, заставлявший одним взглядом дрожать сильных мира сего… не мог побороть неловкости и даже какой-то робости, оставшись наедине с любимым человеком. Ох, не так Грин-де-Вальд представлял себе свою жизнь после проведения ритуала. С каждой минутой неловкость и тянущая боль в груди нарастали, и он уже с трудом сдерживался, чтобы не сбежать из ставшей вдруг неуютной гостиной куда глаза глядят… когда почувствовал руки, бережно обнявшие его за талию, прижавшееся к спине горячее тело и ощутил, как сухие губы, едва прикасаясь, покрывают лёгкими поцелуями его шею, а тихий, немного неуверенный голос, шепчет в самое ухо:
- Ты не рад…
И словно огромная тяжесть рухнула с души Гелерта – он наконец-то вновь почувствовал себя молодым, всемогущим и… любимым. Быстро развернувшись, он обхватил лицо Ала ладонями и, глядя в ярко-голубые, полные боли глаза, проговорил:
- Ты чудо моё светлое! Дурачок! Ты даже не представляешь, как я счастлив… - не переставая говорить, Гел принялся покрывать осторожными поцелуями такое нежное и молодое лицо любимого, а когда голубые глаза Альбуса вспыхнули яркими звёздами – именно такими, какими всю жизнь представлял их пред своим мысленным взором опальный Тёмный Лорд – не выдержал и впился страстным поцелуем в манящий полуоткрытый рот. Ему ответили с не меньшей страстью. Руки Ала неожиданно сильно притянули его к телу партнёра, и вся окружающая действительность перестала существовать, и только где-то на периферии затуманенного счастьем и любовью разума билась мысль: «Тор-великолепный! Какими же мы были дураками!!!»
Кэс гонял своё семейство с утра и до глубокой ночи, чтобы работой отвлечь от тоскливых мыслей. А у самого было муторно на душе. За этот почти год он успел привязаться к язвительному, но умному и по-своему справедливому старику, да и Альбуса Дамблдора с детства привык уважать. Тот был довольно частым гостем в доме его отца, и маленький Кассиус очень жалел, что никогда не сможет попасть в ученики к этому доброму магу в древнюю школу Хогвардс. Умом он понимал и одобрял их выбор, но от этого не становилось легче. Если честно, то, не присутствовав при ритуале и не видев помолодевшую и преобразившуюся пару, ему было сложно представить какие-либо отношения между этими двумя магами. Как и все жившие в его доме, Кэс с ужасом провожал каждый пролетевший день, с минуты на минуту ожидая появления Винки с известием о смерти ставших близкими людей. Так прошли пять дней. Шесть. А вечером седьмого дня в лондонском доме Иллюзоров материализовалась Винки… с неожиданным приглашением всех присутствовавших на праздничный ужин в замке. Никому не надо было объяснять, что это значит. Маги довольно многое почерпнули из обычаев Древней Греции и Рима, чтобы понимать, их зовут, чтобы проститься. Каждый из них боялся этой… своеобразной тризны, но в Сноукастле появились все: Эдна Зорейн с сыновьями и Блейзом, Кэс с Гидеоном, Кингсли и Кэном, Маркус с Герми и Дреем и даже Минерва МакГонагалл, перенесённая Фоуксом. Неизвестно, что уж там хитрый Гелерт подлил всем в вино, и подливал ли вообще, а возможно, это Альбус наложил на них какие-то чары, но вечер прошёл весело и непринуждённо. Не было никакого предчувствия надвигающейся беды или несчастья. Даже гриффиндорский декан, поначалу несколько шокированная подобным обществом и подозрительно поглядывавшая на красавчика Грин-де-Вальда, постепенно оттаяла и, наскоро войдя в курс дела, в которое её посвятили Герми с Дреем, шутила и улыбалась вместе со всеми. Как-то незаметно настала полночь, гости и хозяин дружно попрощались с оставшейся в Сноукастле парой и исчезли из замка, а Гелерт с Альбусом, проведя незабываемую ночь, вышли в маленький садик, разбитый на крепостной стене, нависшей над морем, и устроились на мраморной скамье, чтобы встретить восходящее солнце. Они ни о чём не говорили, потому что понимали друг друга без слов, и просто любовались таким живым и красивым миром. Гел облокотился на каменную спинку, закинув ноги на скамью и прижимая к своей груди спину полулежавшего у него на коленях Ала…
