Бывшая «охотница» внезапно напряглась, незаметно обводя взглядом присутствовавших в аудитории студентов. Тренированная интуиция и чувство опасности сигнализировали, что за ней опять, который уже раз за эту неделю, пристально наблюдали. Причём тот, кто это делал, не пытался скрыть своего интереса. Герми сделала вид, что выронила перо и, прикрываясь отросшими ниже плеч за эти три года волосами, исподтишка нашла глазами статную фигуру аспиранта Юджина МакЛаггена, соискателя на звание Мастера Рун, прибывшего, как и она, из Британии для получения рецензий на свою работу у профессуры Французского Магического Университета и намеревавшегося остаться здесь на год в качестве ассистента профессора Леклерка. Девушка знала, что такая система практиковалась в Магическом Мире для того, чтобы хоть как-то исключить влияние чистокровных семейств, властью которых были оплетены все сколько-нибудь значимые Министерские уровни, на оценку способностей и знаний будущего Мастера. Красавица невольно скривила губы в болезненной гримаске, уж её-то эта самая профессура всегда рассматривала досконально, словно под микроскопом. Даже в столь прогрессивной по сравнению с остальными сферами магической деятельности было достаточно предрассудков по отношению к магглорожденным волшебникам. Правда, подозрительность и недоверие быстро сменялись уважением и симпатией, стоило только учёным несколько часов пообщаться с талантливой ведьмой. Но в данном случае интерес приехавшего пять дней назад Юджина, приходившегося двоюродным братом её однокласснику Кормаку, никак нельзя было отнести к профессиональному. Его взгляд откровенно раздевал девушку. Красавец, хороший игрок в любительский квиддич, душа компании, и любимец хорошеньких юных волшебниц и волшебников явно «положил глаз» на Гермиону. За последние четыре дня он раз двадцать постарался попасться ей на глаза. Они сталкивались буквально на каждом шагу: в столовой, в аудиториях, на семинарах и в библиотеке. При этом двадцатипятилетний второй сын лорда Рована МакЛаггена каждый раз пытался оказывать ей знаки внимания и всячески очаровывать. Девушка вежливо отвечала на приветствия и игнорировала комплименты, стараясь избежать общения с навязчивым избалованным ловеласом, но тот не собирался оставлять её в покое. Остальные студенты, уже заметившие его интерес к ней, только хихикали и заключали пари на то, долго ли продержится английская недотрога. Гермиона же и без того уставала, всё время проводя в поисках необходимой ей литературы для завершения работы. Так что назойливое внимание самовлюблённого павлина, уверенного, что стоит ему только поманить пальцем, как любые девушка или парень упадут к его ногам, просто бесило «охотницу». Сказывалось постоянное напряжение, волнение за любимого и его семью, за жизнь лучшего друга, по уши увязнувшего в опасном деле. К тому же, они с Дреем впервые за почти три года разлучились так надолго. В общем, девушка как манны небесной ждала, когда же пройдут последние два дня, и она, наконец-то сдав работу на рассмотрение, будет свободна… А то порой ей очень хотелось применить к назойливому поклоннику что-нибудь из арсенала приёмов покойного Гелерта. Буквально сегодня утром она поймала себя на мысли, что, пытаясь отвязаться от сыплющего комплиментами красавчика, вполне серьёзно просчитывает, как максимально эффективно выстроить каскад боевых проклятий, которыми она хотела бы его угостить, чтобы уложить в местный магический госпиталь на всё оставшееся до конца практики время. Причём эта мысль вызывала у неё чуть ли не физическое удовольствие.
Но её мечтам не суждено было сбыться. Сразу после лекции МакЛагген отозвал её в небольшую нишу возле высокого окна под предлогом подготовки к сдаче их с Дреем работы и прямо заявил:
- Моя дорогая Гермиона, я договорился с ректором, и он согласился сделать меня куратором вашей дальнейшей учёбы в Университете. Как только вы сдадите вашу практическую работу, я помогу вам оформить перевод во Францию и…
- Я не планирую переводиться из Британского Университета и не собираюсь оставаться во Франции. Я долго терпела ваши недвусмысленные намёки, надеясь, что вы поймёте: меня не интересуют близкие отношения с вами, но вы ничего не желаете понимать, ведь так? – Герми была взбешена тупостью и самодовольством этого болвана и его попыткой манипулировать её жизнью. - Так вот, я вынуждена заявить вам прямо: вы мне неприятны, и ваши так называемые знаки внимания не вызывают во мне ничего, кроме раздражения! Оставьте. Меня. В покое. Надеюсь, теперь я ясно выразилась?
Миона вырвала руку у попытавшегося удержать её мужчины и быстро ушла по коридору. У их разговора всё же были свидетели, и девушка надеялась, что оскорблённый публичным отказом маг прекратит её преследовать, но она недооценила его настойчивости и больного самолюбия. В тот же вечер, когда она дописывала последнюю часть работы в библиотеке, туда проскользнул МакЛагген и, выпроводив парочку засидевшихся студентов, с места в карьер предложил ей патронат*.
