Северус присел на кровать рядом с Марком и пояснил:
- Ты чудом выжил и пролежал без сознания три дня.
- Не думаю, что всё так драматично, Мастера Иллюзий – существа живучие, и…
- Нет!!! Всё именно так, как я сказал. Если бы твоя Сила не выпила магию трёх твоих противников, мы бы с тобой сейчас не разговаривали, - зельевар схватил его за плечи, ощутимо встряхнув. – Ты понимаешь это? Тебя бы уже не было! Не было! Тебя!
- Сев…
- Погоди, Люц! – мужчина до боли впился в плечи парня. – Сколько можно охотиться за опасностью?! Ты мог погибнуть, и…
Прервав очередную тираду всё распалявшегося Северуса, Маркус накрыл ртом его губы, заглушив готовые уже сорваться гневные слова.
- Единственное верное средство, - Люциус обнял обоих и прошептал. – Второй шанс мы не упустим…
Ласки были медленными и неторопливыми. Несмотря на горячность Марка, почти потерявшего контроль над собой, Северус с Люцем старались, хоть и из последних сил, сдерживаться. Они боялись причинить вред едва не погибшему недавно юноше и напугать его, напомнив о событиях двухлетней давности. Маркусу казалось, что он вот-вот потеряет сознание от сладкой пытки, которую творили их губы и руки, дарившие ему наслаждение. И юноша отвечал, как мог, растворяясь в их любви и нежности, однако долго терпеть эти мучения был не в состоянии. Сев, увлечённый ласками, стонами, которые ловили его губы, накрывая рот извивавшегося в его руках любимого мальчишки, прикосновениями и самим присутствием распалённого ничуть не меньше Люциуса старался удержать свой темперамент в узде, не дать вырваться живущему в его душе демону:
- Тихо… Тихо… Марк… Маркус… не так быстро. Ты не готов…
Он не видел, как в потемневших, словно зелёные омуты, глазах зреет искра бунта, но Люциус, готовый уже на всё и сдерживавшийся из последних сил, видел её великолепно. И вот уже тело Северуса было распростёрто под его партнёрами.
- Прости, но я больше не хочу ждать, - тихий, немного охрипший от желания голос Марка раздался возле самого уха зельевара. Острые зубки на мгновение прикусили мочку, юркий язычок лизнул пострадавшее место, но Сев ничего не успел ответить, потому что его рот накрыли губы Люциуса, и этот поцелуй отнюдь не был нежным. Северус, пытаясь не потерять контроль и окончательно не погрузиться в затягивающий его водоворот чувств и ощущений, запустил пальцы в гриву светлых волос, рассыпавшихся по плечам мужчины и накрывших их обоих, пытаясь отстранить партнёра. На мгновение его охватила паника, что Маркус снова исчезнет из их жизни. Но тонкие сильные пальцы впились в его затылок, не давая разорвать поцелуй. Люц прикусил его нижнюю губу, и в тот же момент горячий рот Марка накрыл его уже болезненно напряжённый член. Тело зельевара выгнулось, из груди вырвался низкий стон, и пытавшиеся оттолкнуть блондина руки втянули того в почти болезненный поцелуй. Сев отпустил себя, больше не сдерживаясь. Да и как можно было сохранить контроль, если два любимых, дорогих и чуть не потерянных человека сводили его с ума. Он не замечал, что его ногти оставляли царапины на белоснежной коже прильнувшего к нему глухо рычавшего Люциуса, прекратившего терзать его губы и покрывавшего поцелуями его грудь и шею. Эти поцелуи – почти укусы – и нежные, сильные руки, гладившие и сжимавшие его бёдра и ягодицы, горячий, настойчивый рот, доводивший почти до пика и отступавший, заставляли мужчину задыхаться и извиваться на постели. Каждое прикосновение к внутренней стороне бёдер, ложбинке между ягодиц, нежной, чувствительной коже промежности, осторожное, ласкающее проникновение вызывали неудержимую дрожь, а жалящий язык и горячий рот не оставляли в покое его ствол, заставляя глухо стонать. Из последних сил он вцепился в чёрную гриву склонившегося над его пахом юноши, отстраняя своего мучителя и, взглянув в переливавшиеся всеми оттенками зелёного шалые глаза, ни слова не говоря, шире раздвинул бёдра, словно сдаваясь на милость победителя. Люциус на секунду оторвался от игры с его сосками и чуть сдвинулся, подтолкнув Марка к Северусу. Парень, больше не сдерживаясь, прошептал заклинание и вошёл, ответив стоном на хриплый вскрик мужчины. Каждое движение посылало по телу импульсы острого, почти на грани болезненности, удовольствия, а жадно смотревшие на них глаза цвета расплавленного серебра лишь усиливали и без того нестерпимое возбуждение. Маркус не смог выдержать этого взгляда и привлёк к себе Люциуса, отчаянно целуя любимого мужчину. Рука Люца, ласкавшая Северуса, непроизвольно сжалась, и тот с едва сдерживаемым криком выгнулся на постели, резко рванувшись навстречу двигавшемуся в нём Марку. Это движение и судорожное сокращение мышц довели парня до пика и бросили в пропасть наслаждения.
Пришёл в себя он от осторожных поцелуев Люциуса и его шёпота:
- Маркус. Хороший мой. Родной. Ну же! Приди в себя. Вернись к нам.
- Я…
- Немного отключился, - чуть поддразнивающий голос Сева раздался сзади, над самым ухом лежавшего в его объятиях Марка. - Мне лестно, что такой старый ворон, как я, сумел так измотать самого «Ночного Охотника».
