Подавальщица обменялась взглядами с работником, приносившим готовые блюда, и тот выразительным жестом поднял вверх руки: «жаль, но тебе не повезло». Тем временем Кэндис рядом со мной уплетала уже третий батончик с воздушным рисом. Она, не скрываясь, хихикнула, и Марджи тут же метнула в ее сторону испепеляющий взгляд, затем снова повернулась к стойке и выдала свой основной козырь.
— А вы знаете, кто мой отец? — сказала она женщине. — Знаете? — И, обращаясь к представительницам школьной «элиты», правда уже бывшей, воскликнула: — Нет, это просто неслыханно!
Но подавальщице было совершенно безразлично, кто такой отец Марджи Миллер и насколько высокое положение он занимает. Может, где-то на государственном уровне он бы и мог возмутиться, но здесь и сейчас, в местной школе, все мы были на одном уровне, и самым главным было то, какого цвета карточку получил ученик в соответствии со своим уровнем успеваемости. А уровень Марджи давал ей право лишь на белую карточку; и всем тем, кто получил белые карты, пришлось встать в отдельную очередь и ждать.
И это стало поистине великой местью за нас, «отщепенцев», таким как Марджи!
Когда люди оказываются в экстремальных ситуациях или получают травму, включается некий механизм, и даже самые глубокие интроверты раскрываются и обнажают душу.
Я не была раньше знакома с матерью Сабрины; я лишь несколько раз видела ее неясный силуэт за рулем автомобиля, когда она подвозила к автобусу свою дочь. Но на этот раз, когда двери желтого автобуса намертво захлопнулись, мы с ней продолжали держаться друг друга, словно двое последних людей на земле. И она, в очередной раз закурив и глядя, как отъезжает автобус, уже не стала выдыхать мне в лицо отвратительный дым, пахнущий горелым дегтем.
— Говорят, мы сможем их навещать, — сказала она куда-то в пространство. — Раз в четверть. И свидание будет длиться целых пять часов.
Нам действительно так сказали. В одном конверте с желтой карточкой Фредди прислали и новые правила. Один-единственный листок, так что я все отлично запомнила.
Никаких названий у государственных школ не было; у них имелись только номера, и оказалось, что примерно по одной такой школе есть в каждом штате. Я и не знала, что их уже так много.
«Миссис Сабрину» на самом деле звали Джолин Фокс, хотя на лису она была совсем не похожа; скорее уж на оленя, попавшего на шоссе, да так и застывшего в страхе с широко раскрытыми глазами в свете фар. Зрачки у Джолин были странно расширены.
