Как только все ушли, я взялась за дело на оборотах турбины средней мощности, делая все с той лихорадочной организованностью, которая хорошо знакома каждой женщине, когда ей только что позвонила свекровь и сообщила, что заглянет минут через десять. Одежда, обувь и белье моментально обрели новый дом в чемодане, который не открывали, наверно, лет пять, а потому запах от него исходил несколько затхлый. Поверх кучи одежды я бросила свою косметичку, расческу, щетку для волос, застегнула молнию и попробовала чемодан на вес. Все оказалось не так плохо, и туда вполне можно было сунуть еще несколько книг, которые составят мне компанию в автобусе, а может, и в школе № 46 пригодятся. Из холодильника я вытащила две бутылки воды, два яблока и сэндвич, который приготовила еще в три утра. Затем, вспомнив о Фредди, добавила еще несколько пакетов овсяного печенья.
Итак, сборы — чемодан, портфель и приготовление соуса к пасте — практически исчерпали мой лимит времени.
Инструкции, приложенные к моей новой ID-карте, никаких сомнений не допускали, и это были отнюдь не рекомендации:
Я отнюдь не была уверена, что мне нравится идея перехода от регулярного потребления вина к абсолютной трезвенности, но тон письма, краткий и точный, как речь монахини в католической школе, меня даже слегка пугал.
Должны. Незамедлительно. Обязаны. Нет даже элементарного «пожалуйста», чтобы как-то смягчить жесткость и неприязненность стиля.
Я машинально потянулась за кружкой с кофе, поднесла ее к губам и уже совершенно осознанно вновь поставила на стол, потому что руки у меня вдруг стали сильно дрожать. Да и все происходившее сегодня утром подсказывало мне, что вряд ли стоит подстегивать себя еще и кофеином.
Малколм, уходя на работу, оставил радио включенным, и до меня на кухне донеслось очередное интервью с Петрой Пеллер.
— Институт геники, — вещала Петра, — с гордостью сообщает о получении новой субсидии от компании «Здоровье женщины». Как вам известно, эта компания вот уже четверть века является чемпионом по информированному планированию семьи и всегда готова предложить вам свои услуги. Но куда важнее, чтобы вы сами позаботились о будущем ваших детей. И ради их же блага обратились к нам. Даже если ваши дети еще не появились на свет.
Я тут же подумала:
К этому-то, собственно, Петра и вела.
— Подумайте, какому стрессу подвергается ребенок, всего лишь учась в школе. Какое давление наша система образования оказывает и на малышей, и на подростков, и тем более на старшеклассников. — Петра сделала эффектную паузу и продолжила: — А потому я с гордостью и радостью представляю вам наш план работы, благодаря которому ни один ребенок не окажется в отстающих. Ни один.
— И как же они планируют этакие чудеса? — вслух спросила я и даже повернулась в сторону Петры, причем так резко, что чуть не потеряла равновесие.
И Петра, разумеется, тут же все мне разъяснила буквально в нескольких предложениях:
— Начиная со следующего месяца компания «Здоровье женщины» предлагает бесплатно обследовать любую беременную женщину, получившую направление от Института геники. Ни ваш доход, ни справка об уплате налогов значения иметь не будут. А слово «любая» означает лишь, что мы принимаем всех женщин вне зависимости от срока беременности. И если вам покажется недостаточно высоким пренатальный Q-показатель вашего будущего ребенка, мы готовы вам помочь. — В голосе Петры послышалась улыбка, а интервьюер негромко одобрительно хмыкнул.
Выражение «ни один ребенок не окажется в отстающих» обретало новый, поистине ужасный смысл: ребенок никак не может оказаться среди отстающих, если этого ребенка не существует.
Голос Петры — запись явно была сделана заранее — обрел интонации социальной рекламы:
