– Ага, – улыбалась она. – В одно рыло… лицо то есть…
Все же не успел Федор добраться до рюмки.
– А это чего не доела? – кивнул он на одинокий порванный кусочек форели.
– Так я ж не совсем дрянь какая-то, – обиделась Марья. – Это… тебе, я поделилась.
Федор молча кивнул, присел возле стола, налил себе рюмку и быстро выпил. Потом затолкал себе в рот оставшуюся и рыбу и печально посмотрел на Гришку:
– Слышь, Григорий, как ты с ней живешь? Это ж мясорубка… она твой сухой корм не есть?
– Я его кормлю натуральными продуктами, кашами, – обиженно поправила Маша.
– А-а, – даже не смотрел на Марию Федор. – Так ты, Гриш, слышь чего, ты ей так и скажи – Машке-то, скажи, дескать, хозяйка! Пока ты не перестанешь у меня кашу таскать, ты никогда не похудеешь. Скажи, не бойся.
Самое обидное, что сейчас Гришка сидел возле Федора, внимательно его слушал, посматривал на ты Машу и в его взгляде отчетливо читалось «Ля, ты крыса-а-а-а!»
Неизвестно, чем бы закончился ужин, но в двери постучали и, скромно потупив взор, вошла Тонька.
– О, а вот и наша любименькая подружка Тонечка, – улыбалась Маша. – Садись, будешь с нами ужинать?
– да я ела, – махнула рукой Тоня, но к столу села и даже придвинула к себе Машину тарелку. – Мария, а ведь я к тебе… А чего вы пьете?
– Федька с горя, я у него всю форель съела, – фыркнула Маша.
– ну, чего тебе теперь, ты ему этой форели можешь ящиками покупать, – с некоей завистью проговорила Тоня. – Я ведь чего зашла…
– Ага, мне ящиками! – горько усмехнулся Федор. – Она себе – то никогда не покупала… Тонь, водку будешь?
– Чего это я водку? – даже обиделась подруга. – Маш, а у тебя… может, Мартини есть?
У Марьи вытянулось лицо. Чего-то сегодня подружка была необычайно бесцеремонна. С какого это рожна ее потянуло на Мартини?
– Ага, специально для тебя приберегла, – кивнула Маша. – Издеваешься? Да если б у меня были б деньги на Мартини, я бы не стала ждать Федьку, сама б себе форель бы купила.
– Маша, – решилась, наконец, Тоня. – Займи мне двести тысяч. Я хочу купить себе машину.
Мария рухнула на стул. Тоня явно была не в себе. А, говорят, психические заболевания не лечатся. Это было очень некстати, Тонька – шизофреничка… Хотя, вполне себе нормально. Она всю жизнь такой была.
– Ну что ты на меня уставилась? – напомнила о себе Тоня. – Хочу машину.
– Тонь… Ты медкомиссию не пройдешь, – горько сообщила Маша. – Федь, скажи – там же психиатра надо проходить, ну и куда ты такая… дура дурой.
– Федор! – взвилась Тонька. – Вот ты, как участковый, куда смотришь?!
– на пустую тарелку, – отозвался участковый.
– Она меня дурой назвала!
– А как? – искренне не понимала Маша. – Сидеть и с чистой совестью занимать у меня двести тысяч, когда… Тоня! Ты же знаешь, что меня из театра выперли… в смысле, я сама покинула этот храм бескультурья! Но денег – то нет!
– Да что ты мне рассказываешь! – не успокаивалась подруга. – Ты лучше скажи, как ты так умело скрывала, что ты богачка!
– И, главное, еще рыбу съела, – кивнул Федор.
– да отстань ты со своей рыбой! – не выдержала Маша. – Завтра тебе новую куплю!
– Вот! Вот, я ж говорила! Она тебе скоро форель будет ящиками таскать! – обрадовалась Тонька. – И семгу! И всякие тирамисы! И…
– Дурдом, – качнул головой Федор и поднялся. – Гриш, пойдем, возьмем Дарика и пойдем гулять.
Гришка поднялся нехотя. Вообще, он хотел гулять с Машей, но сегодня ее придется наказать. Надо же – пожалела ему – Гришке такой вкуснятины, а сама, оказывается, что-то там слопала. Как перед людьми-то неудобно.
– так ты мне не займешь? – решительно поднялась Тоня.
– Тонь, откуда? – разводила руками Маша.
– Хорошо… Я тебе тоже потом, когда у меня какой-нибудь дядька богатый найдется, я тоже… я не забуду…
И Тоня быстро вышла за двери.
– Вот точно – решила с Федькой прогуляться, – вздохнула Маша.
Чего-то сегодня день не задался. Надо пораньше спать лечь, да продумать план дальнейших действий.
Когда Федор вернулся с Гришкой с прогулки, Мария уже лежала у себя в спальне. Федор тихонько прошел к себе, а за ним, так же тихо, прошел Гришка. Мужики тоже решили отдыхать.