Лишь только она переступила порог «Магомеда», как поняла, насколько соскучилась по этому гардеробу, по залу, по звукам, ведь в театре звуки совсем не такие, как в других местах… И запах какой-то свой…
На сцене вовсю шла репетиция.
– Марина! Ну куда ты башку задрала? – орал на молоденькую артистку Павел Георгич. – Ты с него не должна глаз сводить! Ты его любишь, понимаешь? Знаешь, что такое сильная любовь? Ну, это как… Как вот ты похмелить… Кто там?… Ой!! Не верю своим глазам!!! Машенька!!
Главреж увидел гостью, растопырил руки и пошагал прямо на нее:
– Милая наша! Милая! – кинулся он обниматься.
– Здрассьте, – задыхалась от его пота Маша. – Ну-ну-ну, держите себя в руках, Павел Георгич! что подумает молодежь?!
– Чаровница, – качал головой Георгич. – Покинула нас!! Бросила!! А мы тут выживай, как хочешь?! Жестокая!
Маша крякнула. Хотелось напомнить, каким образом она покинула их, но… не сейчас. И все же, она не удержалась
– Так я ж не по своей воле, – мило улыбалась она.
– Да! Эти завистники! Они! Я тебя понимаю! Это они наговорили обо мне черт знает что!! – казалось, всерьез разозлился главреж. Он был хорошим актером. В самый раз сейчас было крикнуть «Учитесь! Пока Мастер жив! Фиг вы потом так сыграете!».
– Волшебница, – млел рядом с Машей громогласный Георгич.
– А я ведь не просто так пришла, – играла глазками Маша. – Я пришла…
– Дай-ка угадаю… – игриво задергал головой главреж. – Ты пришла…
– … Чтобы пригласить вас на юбилей. Да, Павел Георгиевич, именно вас, – очень серьезно закончила Маша. – Вы… вы самый дорогой мне человек. Это вы! Вы! Привели меня в профессию!! Вы! Открыли для меня театр!! Вы! Сделали из меня…
– От чертовка, – не удержался Георгич, а про себя подумал: «Как играет, старая калоша… а? рано я от нее избавился. И не вовремя»
– В общем, я жду вас прямо в эту субботу в ресторане «Черный Тюльпан»… Тьфу ты, простите, «Черный Дельфин»… Да что ж ты! Просто «Тюльпан»!
– Хорошо, – мило оскалился режиссер. – Я что-то должен сдать? Деньги какие-то?
– да что вы! – возмущенно всплеснула руками Маша. – Неужели у меня нет денег пригласить в ресторан интересного мужчину?
Георгич нервно сглотнул. Маша улыбалась самой доброй улыбкой.
Вот ни разу не сомневался старый лис, для какой цели Мария его зовет в какой-то ресторан. Ведь ни на самом же деле отмечать с ним ее юбилей. Он бы со смеху помер, если б Мария вдруг заскучала без него. Стопудово, хочет вернуться, старая шельма. Ну, а чего? Пусть возвращается. Она, говорят, сейчас какое-то наследство получила. Или собирается получить. Вон как, даже за ресторан ей деньги не нужны! В общем, пусть поработает. На главные роли ее, конечно, никто ставить не будет… Разве только за большие вознаграждения, а вот бабушку Красной Шапочки – почему бы и нет.
Маша мило улыбаясь, откланялась и направилась на выход.
– Клюнул на ресторан. Понял, старый козел, зачем я приходила, – усмехалась она. – Уже думает, какие роли мне предложить. Небось, наметил меня на старуху какую-нибудь. Типа Бабку Красной Шапки. Ага! Я тебя еще за нос-то повожу. Будешь думать и гадать – есть у меня деньги или нет. А пока точно не узнаешь, фиг ты мне сунешь роли второго плана.
Домой Мария пришла в самом чудесном расположении духа. По настроению Георгича она видела, что тот уже, практически, принял ее обратно. Да и разве так редко бывало, что режиссер ее увольнял, а потом обратно принимал! Каждый год такое практиковалось.
Маша выпустила собак во двор и принялась убираться.
Собак она выпускала без страха. Все дырки, в которые мог просочиться Гришка, были тщательно заделаны и постоянно проверялись. Главное – собачонок не умел высоко прыгать, поэтому надо было заделать только нижний ярус, так сказать. А вот с Дариком можно было не волноваться. Это был дворянин, даже если он выбегал на улицу, он вел себя, как истинный аристократ – никого не кусал, ни с кем в скандалы не вступал, всем знакомым приветливо махал хвостом, а до незнакомых ему вообще дела не было. Были у него, правда, мелкие грешки, ну да у кого их нет. Главное, Дар никогда не ввязывался в драки – был настоящим дипломатом, хотя и имел солидный рост и вес. А вот Гришка совсем наоборот. При весе в девять килограммов и росте… ой, да какой там рост! Он задиристо гонял даже самых огромных дворовых псов. Маша понимала, что с таким характером Грихе все спускают с лап до поры, до времени. Парень, видимо, всерьез себя считал питбулем, но Маша четко помнила, как называется его сложная порода. Поэтому Грине выход из двора без хозяйки был строго воспрещен. Да и не мог он.
Маша уже убралась в доме и стала обзванивать всех, кого бы хотела пригласить, как услышала во дворе непонятный шум. Кричала женщина. Причем, перед самыми ее окнами.
– В чем дело? – на ходу надевая кофту, вышла Маша. – Валька, ты чего тут сольные концерты устраиваешь? И, главное, под моими окнами!
– Вот она! Вылезла! – уперла руки в бока соседка Валька Назарова. – У самой денег куры не клюют, а она еще собак учит, чтобы они чужие продукты воровали!