– Феденька, сходи с собачками на прогулку, – тоном умирающего лебедя попросила Мария.
– Я думал, что сейчас ты с ними сходишь, а я вечером, после ресторана, – пытался справедливо разделить обязанности Федор. Но Маше было плевать на все его попытки.
– Феденька, а я говорю – прогуляйся! Я должна хорошо выспаться, чтобы у меня был свежий цвет лица.
– Так ты теперь до самого ресторана спать будешь? – всерьез удивился Федор. – Уже итак одиннадцать часов.
Однако, спорить с именинницей он не решился. Мария поднялась и убежала в ванную.
– Маш, – пришел с прогулки Федор. – А у нас сегодня завтрака не будет?
– Ты что? – высунула лицо из двери Мария. – Мы же сегодня идем в ресторан! Там, знаешь, сколько я еды заказала!
Федор тихонько вздохнул и отправился на кухню:
– Пойдем, брат Григорий, придумывать себе яичницу. Ты какую больше любишь – с помидорами или с беконом? Бекон, это такая свинятина, заграничники придумали, чтобы мы всю башку сломали, где такое сало достать…
Когда Федор выставил на стол огромную сковороду с четырьмя зажаренными яйцами, к нему тут же подсела Маша.
– Ой, я так волнуюсь, – взяла она вилочку и принялась ковыряться в яичнице.
Федор сначала даже опешил, но потом решил, что молча перенести все это нахальство у него хватит силы.
– Ты не представляешь, как меня… прям, распирает от волнения! – нажевывала хозяюшка.
– И чего? Чего волноваться-то?
– Ага! А вдруг этот главреж будет сидеть, есть – пить, а меня обратно в театр так и не возьмет?
– Тогда скажешь ему, чтобы заплатил за фуршет.
– Ну… сказать-то я могу все, что угодно, а вот кто заплатит… Ой, а чего это я сижу? Мне ж надо в парикмахерскую!
К шести часам перед зеркалом красовалась Мария. У нее была высокая прическа, лицо украшал профессиональный макияж, а фигуру благополучно скрывало черное платье с белым пушистым боа.
– С ума сойти! – вертелась в разные стороны Маша. – Федя, я говорю – с ума сойти, правда?
– ну да… что-то из этой оперы, – торопливо напяливал рубашку постоялец.
– Сегодня у нас будут дамы: я – «Мисс Королева сезона», Катька – «Мисс Районная Красотка», Танька – «Мисс Необъятность» и Тонька – «Мисс Спасибо, что пришла».
– Мария, похоже, мы опаздываем.
– Ничего, красивые женщины не обязаны приходить первыми.
– Ты об этом потом расскажешь своему главрежу.
– Ох ты, еще ведь и главреж! – и Мария, чмокнув на прощание Гришку, понеслась на выход.
Маша решила, что подъедут они на машине, а вот обратно придется идти пешком. Ну да здесь совсем недалеко. К сожалению. Потому что с Федором возвращаться домой можно было бы по самой длинной дороге.
Все же, заходя в ресторан, у людей сразу же меняется настроение. Эти белые торжественные скатерти, этот хрустальный блеск бокалов, а еще – музыка! Все это так поднимает настроение!
К своему столику Мария просто подлетела. За столом были почти все, не было только Юрия Петушккова, но его никто ждать и не собирался, да главрежа.
– Машенька, ты сегодня просто богиня! Просто богиня! – тараторила Тонька, приседая возле Марии и стараясь незаметно усесться рядом с Федором. Но Мария строго следила за посадочными местами. Да и сам Федор повел себя некорректно – он взял и сел рядом с Катькой.
Та была, как всегда, хороша. Короткая стрижка, чистое, ухоженное лицо, стройненькая фигурка. Ни дать, ни взять – мальчик паж при золушке. Правда, Золушка сегодня была… немного не в классическом весе и возрасте, ну да ничего.
Мария только собралась было насладиться всеобщим вниманием, как вошел Георгич и все «одеяло» по театральной привычке перетянул на себя:
– Друзья мои! – еще с порога раскинул он руки для объятия. – Я к вам стремился со скоростью ветра!!
И приглашенный режиссер кинулся обниматься с дамами. С Машей объятия длились всего две секунды, на крупную Татьяну Георгич и вовсе внимания не обратил, зато задержался, обнимая тощую Тоньку. С Катькой и вовсе решил объятий не разжимать. Пока уже сама Мария не оторвала его руки от стана Солодовниковой.