— Говорили, конечно, я просто все перепутала.
— А вы играть сможете? — насторожился он.
– Да, конечно, не переживайте, все в порядке, я просто перепутала дни недели, все будет нормально. Если хотите сдвинуть темп, не надо меня останавливать, просто дайте знак или начните делать в нужном темпе, я подстроюсь под вас.
Аудитория утихла, педагог начал показывать первую комбинацию. У меня в ушах звенело от злости на Эвелин — так меня подставить?! Теперь все стало ясно: она просто сбежала с мастер-класса. Взбесило то, что пыталась обмануть. При этом было ясно, что, когда я предъявлю ей претензию — она захлопает ресницами и скажет, что ничего не знала, думала, что просто два урока, что она новенькая и не разбирается во всех этих деталях. Ладно, она новенькая, но я-то нет?! Я прекрасно знаю, как проводятся такие вещи: согласие пианиста получают заранее, и поменяться по своей воле ты не можешь, и знала она, кому предлагала, ей куда проще было попросить любого коллегу из своего колледжа, чем разыскивать меня. А если бы я сегодня опоздала? А если мне нужны какие-нибудь специальные ноты, которые я ношу на мастер-классы?!
Так… спокойно… слишком много ей внимания, нужно выкинуть ее из головы и переключиться на урок.
Андре оказался интересным педагогом, вел класс уверенно, находился в прекрасной форме, хотя был не юн. Комбинации задавал навороченные, сложные (сложно не играть, а выполнять), мне стало азартно, и я забыла про Эвелин, по большому счету, мне все равно, кому играть.
Он не поправлял студентов, шел вперед, не останавливаясь. Обращаясь ко мне, вставлял какие-то русские слова, а вступления и вовсе произносил по-русски – «и» вместо «and». Настроение было прекрасным, судя по всему, они хорошо ладили со своим бывшим концертмейстером, я напустила в музыку «русского», чтобы напомнить ему того пианиста.
Прошло минут десять, и вдруг от зрителей отделилась фигура и, пригнувшись почти к своим коленям, прокарабкалась ко мне и села на соседний стул. Это была Ирис. Мы шепотом стали перекидываться впечатлениями (замечу, все это время я играю), если гость поворачивался к роялю, мы замолкали, преданно уставившись на него, как школьницы.
— Скажите, — зашептала она, когда он отвернулся, — а вы по каким дням мне играете?
— Я вам не играю.
— А как же сегодня?
— Заменяю.
— А где вы играете?
— Там и там, в принципе, это меняется каждый семестр и зависит от расписания.
— A-а… значит, вы будете у меня в следующем семестре?
— Нет. Если вы хотите конкретного пианиста, то должны писать на него заявку. Но в следующем семестре, может, и не дадут… Зависит от расписания. Но тогда через семестр, возможно… Надо писать запрос.
— Мне не говорили! Мне вообще ничего не говорили! Откуда я могла знать, я же новенькая? — Она перестала шептаться и заговорила громче: — Что, с новеньким можно не считаться? Вы знаете, я тут недавно, но уже очень удивлена, — горько пожаловалась она, — я во всем разбираюсь сама, так же нельзя?! И сейчас еще и это? — Видимо, я была последней каплей в каком-то процессе. Она разразилась бурным монологом и в заключение выдала: — Как ваша фамилия? — Не дожидаясь ответа, махнула рукой: — Впрочем, все они знают!
Встала в полный рост и ушла.
Гость поймал мой взгляд и подбадривающе кивнул, наверное, ему показалось, что мы ругались.
Урок гладко катился своим ходом, играть было в удовольствие, и контакт с педагогом был самый доброжелательный, но появилось и не отпускало зудящее ощущение подвоха. Такое впечатление, что разыгрывалась какая-то шутка, которую из присутствующих одна я не понимаю.
Педагога все устраивало, он выделывал знатные кренделя, иногда даже пел, что говорило о хорошем расположении духа, но что-то в нем не давало мне расслабиться и уверенно нестись по накатанным рельсам.
Я с удивлением подловила, что мне хочется играть что-нибудь ресторанное, чарльстонное, хочется повалять дурака, но на уроке классического танца, тем более с незнакомым педагогом, дурака не валяют, и я аккуратно играла дальше.
Когда он начал показывать прыжки, запел «Очи черные». Ну тут меня не нужно долго уговаривать — с размахом выдала ему «Очи черные». Кабы это был обычный урок, я бы ему подпела, но тогда не рискнула добивать свою репутацию, все-таки наши побаиваются непредсказуемости. Гость может как угодно выкрутасничать, на то он и гость, его и пригласили — поглядеть на диковину, а свой поющий концертмейстер — это все-таки за гранью… дальше только пляшущий.
Студентов было много, поэтому прыжки длились долго, и в импровизацию я вбухала цыганочку, на которую Андре тоже среагировал — узнал (я мысленно слала приветы незнакомому пианисту, хотя и удивилась его репертуару).
