В статье расходов значилась одна странная сумма, которая насторожила меня своей величиной. Все остальные траты были копеечными или, переводя на местные аналоги, не составляли и медного асса. Замок давно не обновлялся, не было и затрат на покупку продуктов, все добывалось здесь же.
Порывшись в книгах барона в поисках назначения столь значительного расхода, я был сильно удивлен. Оказалось, что каждый год на протяжении последних десяти лет барон платил целых 50 золотых кесариев по статье, обозначенной как «охрана». Подивившись огромной сумме, я смело вычеркнул такие выплаты непонятно кому.
Почесав руки, с непривычки заляпанные чернилами по самые локти, я завалился спать тут же за столом: идти вниз просто не было сил.
Встав на следующий день чуть ли не к обеду, я спустился на кухню, приказал Марте подать мне еду, после чего собрать всех обитателей замка в столовой. Затем я потребовал отправить Герду в деревню, чтобы привела ко мне старосту. Кухарка очень удивилась, но перечить не стала.
– Да, кстати, Марта. – Внезапно я вспомнил один вопрос, который вертелся у меня в голове.
– Слушаю, господин. – Кухарка оторвалась от чистки котла и посмотрела на меня.
– Все хотел спросить, на каком языке вы разговариваете?
– Ну как на каком? – поразилась кухарка. – На нашем.
– Я имею в виду, как он называется? У вас что, один язык, что ли, других народов нет?
– Почему же, господин, есть. Странно так лопочут, просто смешно становится. И как они на таком птичьем языке разговаривают? – засмеялась кухарка, видимо, вспомнив что-то из прошлой жизни барона.
– А название языка знаешь? – спросил я, борясь с крестьянским непониманием.
– Язык наш Всеобщий называется. Всеобщий, господин, язык наш, потому что он от Всеобщего Бога нам данный, так батюшка говорит в церкви. – Марта тяжело вздохнула и умоляюще на меня посмотрела. – Поставить бы нам церковь в селе, господин. А то как нелюди какие, в церковь только по выходным ходим да по праздникам в соседнее село, а идти туда полдня и потом еще полдня назад возвращаться.
«Блин, спросил на свою голову, – подумал я про себя, – теперь еще и церковь строить, что ли?»
– А что думают в деревне? – решил я уточнить у Марты.
– То же и думают, господин, церковь нам нужна, – уверенно ответила кухарка.
– Я подумаю, – ответил я и, благословленный счастливой Мартой, пошел к себе.
На встречу со слугами я пришел заранее и подготовил все для своего выступления. Слуги собрались точно к намеченному сроку, и я начал:
– Поскольку нашего любимого барона не стало, то я, как вы знаете, вступил в свои законные права наследника.
Тут я сделал паузу и посмотрел в лица сидящих передо мной: гном был спокоен, Марта плакала, а Герда внимательно смотрела на меня, ловя каждое слово. Внутренне я усмехнулся: чует, видать, что раскулачивание грядет.
– Так вот, проанализировав все, я принял следующие решения: во-первых, Марте увеличивается жалованье до половины сестерция в день, мастеру Дарину увеличивается жалованье до двух сестерциев, Герде увеличивается жалованье до половины сестерция.
После этих слов я снова посмотрел на всех. На этот раз ситуация была несколько иной: гном удивленно жевал бороду, Марта по-прежнему плакала, Герда ей вторила. Но если первая плакала от счастья, то вторая с горя, ведь я уменьшил ей жалованье наполовину против прежнего. Только ведь не будет же она при всех говорить, что у нее было больше? По идее она должна попытаться поговорить со мной наедине, после собрания, именно поэтому я и отправил ее в деревню за старостой.
– Да, и последнее. Нас всех ждут большие перемены, так что если кто-то хочет нас покинуть, кроме мастера Дарина, тот может уйти, – сказал я, выразительно глядя на Герду.
Желающих не нашлось, а глаза гнома просто лучились весельем, он едва сдерживался, чтобы не засмеяться.
– А вы, мастер, надеюсь, будете теперь с удвоенной силой гонять своего подмастерья, оправдывая такое повышение, – закончил я совещание, подмигнув гному.
Гном не выдержал и засмеялся во весь голос, едва не опрокинувшись на стуле. Довольный собой, я пошел в кабинет барона, чтобы там ждать прихода старосты.
Тот, похоже, либо летел на метле, либо был недалеко от замка, так как не прошло и десяти минут, как он сидел передо мной с потным лицом и тяжелой одышкой.
Дав ему отдышаться, я начал разговор издалека:
– Как живется в деревне? Как созревает урожай? Как пополнение в стадах? Много ли невест на выданье?
В общем, нес всякую чушь, подсмотренную в фильмах о рыцарях и их подданных.
Староста, оказавшись на знакомой почве, быстро разошелся и стал вываливать на меня тонны информации: дескать, урожая совсем нет, в стадах падеж от неизвестной болезни, девки мрут как мухи, и вообще на деревню недавно упала ядерная бомба. Про бомбу, конечно, про себя добавил я, слушая ту галиматью о положении дел в деревне, что пытался представить мне староста.
– Ну хорошо, – со скучающим видом прервал я его словопоток, – каково общее количество голов больной скотины? Сколько урожая пропало на полях из посеянного? Сколько девок вообще в деревне осталось?
