Даже представить не мог, как Ника мне дорога. Когда промелькнула мысль, что могу потерять её навсегда, я утратил контроль. Казалось, должен что-то сделать, чтобы всё вернуть, но от непонимания и безысходности стал колотить Серёгу. Я бил его не только за то, что он сделал, но и за то, что натворил я… Хоть и не мог признать это открыто. Внушил себе, что виноват во всём он.
Успокоившись, признал свою вину, и эта боль была невыносима. Вспомнил, как тяжело далась потеря сестры, как бесконечно винил себя в происшедшем. Пытался найти выход из ситуации, но уже нечем было помочь. Выворачивал себя наизнанку от безысходности. Сейчас чувствовал то же самое, с единственной разницей – у меня была надежда, что не всё потеряно, что можно ещё повлиять на ситуацию.
Угомонив свой пыл, стал переживать за Серёгу. Как бы он себя ни вёл и что бы ни творил, я осознавал, что перегнул палку. Мать всегда жалела брата больше, чем меня. Считала, что он обделён судьбой. Я понимал её и не сердился. Когда мы оставались одни, она объясняла, что любит меня очень сильно, а если иногда и ругает больше, чем Сергея, то лишь потому, что мечтает, чтобы я вырос настоящим человеком. Боясь расстроить мать, я взял на себя обязанность заботиться о нём как о собственном брате. Но чем больше людям сходит с рук, тем наглее они становятся. Сегодня он поступил, как полное дерьмо. Вообразить такое я не мог даже в самых ужасных мыслях. Не понимал, как ему это пришло в голову? Ведь я чётко дал понять, что Ника моя. А он воспользовался ею, да ещё таким мерзким образом. Для чего он привёл её в клуб? Неужели она видела мою сессию? Если это так, то… простит ли меня теперь когда-нибудь? Хотя сейчас главное, чтобы она пришла в себя и поправилась.
Первое, что я увидела, когда открыла глаза, это измотанное лицо Макса.
– Ника! – испуганно-радостно воскликнул он. – Милая! Как ты? Ника, как ты себя чувствуешь?
Голова сильно болела, и была невыносимая слабость. Попробовала повернуть голову набок, и передо мной всё поплыло. Подошёл мужчина в белом халате и провёл осмотр. Зрачки, язык, давление, рефлексы. Сказал, это очень хорошо, что пришла в себя, но я ещё очень слаба, необходимы капельницы. Попросил Макса не беспокоить меня, не вызывать эмоциональных всплесков и дать время выспаться. Мне поставили капельницу, я снова закрыла глаза и улетела…
В следующий раз, когда очнулась, передо мной снова было лицо Макса, и сейчас я разглядела его лучше. Оно было безмерно уставшим, похудевшим, скулы и глаза провалились, кожа вокруг глаз потемнела, губы сухие, щетина отросла больше, чем обычно. На мгновение я хотела спросить, что случилось, но тут же боль в промежности напомнила мне обо всём.
– Ника! Ника!
Он встал с пола, выбежал из комнаты и стал кого-то звать. Вернулся с доктором, который снова меня осмотрел и сообщил, что сегодня моё состояние уже гораздо лучше, но всё равно меня надо поберечь. Я действительно чувствовала улучшение, только ужасная усталость не отпускала.
Яркими вспышками в памяти стали всплывать картинки того дня. Кристина, маски, клуб, иглы, глаза Макса, таблетки, красные полосы на ягодицах, чёрные перчатки, закатившиеся глаза девушки, свист плети, сдирающий кожу нож, верёвки, стоны… Сергей… и промежность опять заныла.
Я лежала в спальне Макса, в левой руке была игла с капельницей. Макс сидел рядом со мной.
Человеку, который меня осматривал, он сказал выйти, и тот беспрекословно послушался.
– Ника…– сказал он и сел с левой стороны на край кровати.
Больше он ничего сказать не мог. Замолчал и безотрывно смотрел на меня. Его глаза были полны страдания, боли, сожаления и бесконечной вины. Первый раз я видела Макса таким неуверенным в себе. Невозможно было смотреть на него без слёз. Я закрыла глаза и повернула голову в другую сторону.
– Ника, – снова сказал он, опустился на колени у кровати и уткнулся головой мне в плечо. – Ника! – твердил он. – Ника… Прости меня… прошу тебя… прости… я умоляю тебя… понимаю, что бесконечно виноват перед тобой, но умоляю… прости. Прошу, не молчи. Я не могу выносить твоё молчание. Уже третьи сутки я мучаюсь…
– Что?! – я повернулась к нему. – Третьи сутки?! Где мой телефон?
В его глазах вспыхнуло бешенство, но он потушил в себе этот порыв. Сейчас он был не в той ситуации, чтобы показывать свои негативные эмоции.
– Да, – он встал и пошёл к туалетному столику, – сегодня уже четверг, шесть часов вечера.
– Не может быть, – во мне сразу нашлись силы. – Наверное, Сашка меня потерял, – испуганно взяла телефон.
– Да, он звонил. Я ответил, что ты легла отдохнуть. Мы очень тепло с ним пообщались, – с энтузиазмом сказал Макс в ожидании, что обрадуюсь и тут же протяну к нему руки для объятий.
Я даже не взглянула на него, так как просматривала телефон и приходила в ужас от того, сколько вызовов и сообщений пропустила. Но сейчас перезванивать была не в состоянии. Отложила телефон и закрыла глаза. Вновь передо мной появились картинки той ночи. Опять открыла…
