«Как же я скучала по тебе! Как же хочу обнять тебя! Макс! Мой Макс!»
Чёрный классический костюм, чёрная рубашка на запонках, идеально выглаженные брюки, безупречно чистые туфли, часы под стать всему образу. Уложенные волосы, лёгкая небритость и манящие глаза. Я готова была броситься ему на шею, расцеловать, всё простить и уехать на край света. Как бы моё второе «Я» ни сопротивлялось ему, тело чувствовало его на расстоянии. Все мои пять органов чувств, которые до этого момента работали в хаотичном порядке, вдруг резко выстроились в один музыкальный ряд и заиграли симфонию. Каждый его шаг отзывался во мне будоражащим приливом крови.
– Привет, – сказал он так просто, так легко, а я чуть не упала в обморок от одного его голоса.
– При…– запершило в горле. – Привет.
«Дура!»
– Как ты? Зажила спина?
– Да, спасибо. Всё хорошо, – сконфузилась я. – Как ты? В порядке?
– Да, – заулыбался он.
– Зачем ты надел чёрную рубашку? Она тебе не идёт.
– У меня траур, – улыбнулся он.
– Некому член пристроить? – съехидничала я.
– Ника, – прищурил глаза, – ты думаешь о моём члене даже больше, чем я сам, – он подошёл ко мне ближе. – Или это забота о нём?
– Максим, не неси чушь. Мне надо ехать. Ещё Сашку в школу завозить.
Я уже хотела сесть в машину, но он схватил меня за руку, и вот они, глаза, говорящие сами за себя.
– Снова Максим?!
– Да, а ты что думал? Залижу раны и всё забуду?
Он отпустил руку, потушил в себе прилив ярости, наклонился к моему уху и, слегка прикасаясь ко мне, сказал:
– Ника, я скучаю по тебе.
Вот он, да. Он знает, к каким местам у меня привязаны верёвочки и когда надо за них потянуть. Я закрыла глаза, глубоко задышала и полетела в его космос.
– Знаю, и ты скучаешь.
«Макс, скучаю! Очень скучаю! С ума схожу!»
– Давай зайдём в дом, поговорим, – предложил он.
Чем закончится этот разговор, я знала.
– Нет! – попыталась отодвинуться от него.
– Ника, не будь такой колючей, – нежно сказал он, притягивая к себе сильнее.
«Как мне не хватает этой силы… мне необходимо ощущать его власть надо мной…»
– Слишком рано… я ещё ничего не забыла.
– Одной тебе сложно будет это сделать. Позволь мне помочь тебе забыть? – вторую руку он запустил в волосы.
– …дай мне время… я должна сама…
Он отодвинулся, заглянул в мои глаза.
– Конечно. Я не буду настаивать, – он улыбнулся и провёл большим пальцем по моей нижней губе. – Хочу посмотреть, сколько ты продержишься! – сказал самодовольно.
Я отдёрнула его руку.
– Ты…– мгновенно пришла в себя и уже подготовила речь, но он перебил.
– Знаю, знаю… «самодовольный, наглый тип, самый ужасный человек в моей жизни!» – сказал он моими словами.
– Убери машину, нам надо ехать! – разозлилась я.
– Давай я отвезу Сашку.
Сын услышал и тоже стал просить. Я не хотела устраивать сцены с утра и согласилась.
– Хорошо. Только, Саша, будь аккуратен.
На что Макс ответил:
– Это тебе надо быть аккуратней, – он посмотрел на водителя и охранника, – с двумя бугаями в одной машине. А со мной он в безопасности.
Они уехали. А я… моё сердце бежало… и душа летела за ними?..
…Прошёл месяц. Макса за это время видела несколько раз. Он и вправду больше не делал прямых или косвенных намёков. Приезжал, интересовался как дела, нужна ли помощь, общался с Сашкой, и всё. Больше ничего… совсем ничего… Меня это бесило. У меня сносило крышу оттого, что он ведёт себя не так, как должен. И понимала, что он это делает специально, но всё равно его равнодушие раздражало меня. Я делала вид, что всё нормально, что мне и не надо от него ничего и, собственно, он мне не нужен. А внутри всю корёжило, выкручивало, выворачивало. Внушила себе, что должна выдержать какую-то паузу. Кому это было надо? Для чего? Не знаю. Но я думала, что поступаю правильно. Каждый раз готова была сдаться и снова шагнуть в эту пропасть. Каждая встреча с ним становилась для меня мукой, заканчивающейся болезненными срывами. Я не готова была забыть всё, что произошло, но эти воспоминания мешали мне жить. Я окончательно запуталась в своих желаниях: отпустить и жить свободно, как раньше, или продолжать строить из себя жертву, которая сгниёт в своём собственном высокомерии?
***
Моя жизнь текла своим чередом. После той злополучной ночи я пришёл в себя небыстро, и далось мне это тяжело. Я серьёзно присел на алкоголь, так что Надежда Николаевна начала бить тревогу. Единственный выход из всей ситуации, как она считала, – сообщить моей матери о таком сложном периоде. Что она и сделала. Мать с отцом бросили всё и приехали ко мне на три недели, пока я не пришёл в себя окончательно.
Мама была очень сильная и не подавала виду, как ей тяжело на меня смотреть. Она много беседовала со мной, вправляла мозги, ждала и надеялась, что мой адекватный разум вернётся ко мне.
– Мальчик мой, жизнь не настолько длинна, чтобы тратить её так бесцельно, – говорила она мне. – Что ты делаешь с ней? Зачем пустил её под откос?
– Значит, у меня такая судьба: спиться и сдохнуть как собака! – хотел уколоть себя, а сделал больно матери.
