Началась официальная часть. Поздравления, вручение подарков. Мы были практически первыми. Мой подарок Макс вырвал из рук и положил на стол, сказав, что это будет наше с ним путешествие, а дарить будем то, что купили вместе, и мы вышли поздравлять молодожёнов.
Официальная часть закончилась. Пришло время расслабляющей музыки, простых танцев и свободных разговоров. Заиграл Scorpions – Still loving you. Макс взял меня за руку и вывел на танец. Я закрыла глаза и… впустила его в себя… я сдалась… прижалась к нему и стала дышать им. Дышала, дышала, вдыхала его, хотела вновь пропитаться им, чтобы проник в меня, просочился по венам и по всему телу. Не могла надышаться. Он приподнял мою голову, и наши губы слились в поцелуе. Длинном, страстном, сдержанным разлукой и говорил сам за себя. Я готова была сбежать с вечера, отдаться чувствам и отключить разум. Но разум внушал другое. Он посылал вымышленные картинки с его сессий.
***
– Скажи, ты спал с кем-нибудь за это время? – зачем-то спросила она, оторвавшись от моих губ и смотря мне в глаза.
– Да, – я слегка усмехнулся, – один раз… с тобой.
– Врёшь, сука! – презрительно сказала она и схватила меня за горло.
– Нет! – продолжал улыбаться я. – Дело в том, даже если бы я и хотел с кем-нибудь переспать, то не смог… у меня не стоит ни на кого.
– Ну ты и лгун, – презрительно сказала она.
– Ника, это правда. А ты трахалась с кем-нибудь? – убрал её руку и схватил за горло.
– Конечно! – ответила с таким взглядом, что у меня закралось подозрение.
– Не понял? – спросил настороженно, продолжая улыбаться. – С кем?
– У меня любовник с двадцатидвухсантиметровым членом!
– Силиконовый и розовый? – я рассмеялся, это точно была ложь.
– Нет. Нормальный человеческий, – я продолжал смеяться. – А ты считаешь, что за мной никто не ухаживает и у меня не может быть любовника? – завелась она.
– Я считаю, что за тобой могут ухаживать, но вот любовника у тебя быть не может. Ты не сможешь спать с другими… после меня.
Видимо, это задело её самолюбие. Она остановилась, вернулась к столу, взяла сумочку и пошла на улицу. Я отправился за ней.
– Разве я не прав, Ника? – спросил, догоняя, хватая её за руку и разворачивая к себе.
– Нет. Я смогу переспать с другим! – зачем-то врала она мне.
– Ну и с кем ты можешь переспать? Например? С тем, мебельщиком? Или ещё с кем-то попробуешь?
– Да, к примеру… даже со Славой.
– Ты же говорила, что его жена – твоя подруга.
– А по хер! Почему людям можно меня предавать, а я не могу? – она достала телефон из сумочки. – Сейчас напишу ему сообщение: «Славочка, я подумала и готова стать твоей любовницей!»
– Ника, не делай этого!
– А что?! Кто ты мне такой, чтобы указывать? О, добавлю ещё: «Славочка, я безумно хочу тебя! И всю жизнь скрывала от тебя своё желание» Отправить! Всё, отправила. Думаю он прекрасный любовник, – последнюю фразу произнесла с явной лицемерной игрой.
– Ника, знаешь, ты тоже садистка! – злость накатывала на меня.
– Я?! Нет, Максим, это ты у нас…
– Что, опять?! – перебил я её, услышав это «Максим».
– Да, опять! – люди, стоящие рядом, стали сконфуженно отходить от нас. – Наверное, было ошибкой позволить себе вновь подпустить тебя так близко.
Я не верил, что это снова говорит моя Ника. После той встречи считал, что лёд тронулся и у нас постепенно всё наладится. Но видимо, ей это было не нужно. Видимо, ко мне она приехала на самом деле просто потрахаться. Мои скулы играли мелодию злости, а глаза рассерженно сверлили Нику. Я схватил её за руку и повёл подальше от гостей.
– Отпусти! Ты снова делаешь мне больно.
– Нет, Ника, ты хуже, чем садистка. Если за каждой моей болью идёт удовольствие, то за болью, которую причиняешь ты, идёт страдание.
– Не могу согласиться с тобою. Я не почувствовала удовольствия после той ужасной ночи! – высокомерно ткнула она в мою боль.
– Ника, ты знаешь, почему я так поступил! – пытался сдержаться.
– Знаю. Но не понимаю. Ты разрушил меня! – она стала толкать меня. – Унизил! Уничтожил! Ты… растоптал меня! – чуть ли не плача, выкрикивала она обвинения. – Я никогда тебя не прощу! Никогда! Ненавижу тебя!
– Это говоришь не ты, – не хотел верить её словам. – Крайний раз ты была другой, ты была настоящей, моей Никой.
– Нет, это говорю я. Ты даже не можешь представить, как я живу всё это время! Как меня душит ненависть к тебе! – кричала она. – Как мне больно вспоминать того монстра, который живёт в тебе. А ты ходишь… довольный… красивый… гордый собою.
– Ника, я даже не могу представить, что ты пережила. Мои душевные терзания ничто, по сравнению с твоими. Но поверь… я достаточно себя наказал и продолжаю наказывать за своё деяние. Просто не говорю и не показываю всего того, что у меня внутри. Но тоже мучаюсь и извожу себя!
– О-о-о, да брось, ты не умеешь мучаться! – не верила мне.
– Ты можешь думать, что хочешь, и я не собираюсь оправдываться перед тобой, доказывая свои угрызения совести.
– Так у тебя её нет!
