– Так он же с тобой был! – и удивлённо смотрит на меня. – Что, потеряла? – я растерянно огляделась. – Как же так? Девочка моя. Я же тебе говорила, что он твоя судьба. Надо было беречь и держать вот так, – цыганка сжала кулак, показывая, как держать, – крепко-крепко. Как же ты теперь будешь, милая?! Ай, бедная. Ай-ай-ай! – покачала она головой. – Ну беги, ищи его. Ты же пропадёшь без него. Ой, пропадёшь!
– Как мне его найти? – в смущении спросила я.
– А он не прячется от тебя.
– Так где же его искать? В комнатах Макса нет.
– А ты позови его как следует, со всей силы кричи, кричи, кричи, и он придёт!
Я вышла из комнаты и почему-то оказалась не на втором этаже, а в подвале. Я не знала, как выбраться оттуда, лестницы не было. Посмотрела наверх, а в потолке дыры, и через них свет от свечей проходит. Начала звать:
– Ма-а-а-акс… Ма-а-а-акс… Ма-а-а-акс…
Потом увидела дверь, дёрнула ручку, и она легко открылась. Вышла и оказалась на улице, а Макс лежит на земле раздетый и весь в крови. Цыганка рядом с ним машет юбкой и поёт какую-то песню. Я сняла пиджак и бросилась к нему. Накрыла, трясу Макса и беспрестанно повторяю его имя. Поворачиваюсь к цыганке и, плача, спрашиваю:
– Что с ним? Помогите. Вы же видите, у меня не получается.
– Я помогала тебе всю жизнь. Сейчас это уже бессмысленно. Ты не увидела моей помощи. Всё в твоей жизни произошло так, чтобы ты его встретила, но ты смогла встретить и потерять.
– Почему он в крови?
– Ой, бедный! Что ты натворила! Ой, бедный! Мучается он!
– Отчего мучается?
– Оттого, что не приходишь.
– Так вот, я пришла. Вот же я, здесь! – уже плачу навзрыд.
– Ой, деточка, поздно уже, – равнодушно проговорила цыганка. – Теперь ничего не изменить.
Я наклонилась к нему, реву изо всех сил, трясу его и кричу:
– Ма-а-а-акс… Ма-а-а-акс… Ма-а-а-акс… Вставай, не лежи на земле! Холодно!
Потом смотрю, цыганка Игоря приводит. На нём надет тот костюм, в котором его хоронили. Она и говорит:
– Вот смотри, дурочка, пытается что-то исправить. Я ей говорю, что всё кончено, но она упёртая у тебя.
Игорь подошёл ко мне и стал гладить по голове… А меня душили рыдания, так что продохнуть не могла…
…Я проснулась и стала жадно глотать воздух. По лицу текли слёзы, сердце бешено стучало, холодный пот выступил на теле. Мне было очень страшно. Не знала, что и думать, выбросить и забыть этот сон или это знак, предостережение.
Утро было томное, тягучее, погода дождливая. Мы с Сашкой бездельничали дома. Второй день молодожёны отмечать не стали. Да и если бы отмечали, я бы всё равно не поехала. Настроения веселиться не было никакого. Приготовила кофе и включила телевизор, Сашка был в своей комнате. Около полудня в доме раздался звонок. Меня бросило в жар. Помню, мама ещё говорила: «Нежданные гости ничего хорошего не несут».
Я подошла и посмотрела в глазок. Это был Сергей…
«Да, мама, ты была права!»
Меня затрясло, как собачонку, от одного его вида. Он звонил и звонил не переставая. Даже Сашка прибежал.
– Что тебе надо? – спросила через дверь.
– Вероника, открой, надо поговорить.
– Мама, кто это? – спросил Сашка.
– Говори так. Это…– я не нашла, что ответить сыну.
– Это брат Макса. Мне надо рассказать кое-что.
– Мама, что ты стоишь? Открой дверь. Ты разве не слышишь?! – повысил на меня голос сын.
Естественно, я открыла. Ненавистный мне человек стоял на пороге моего дома. Я до сих пор всё помнила и, увидев его, представила, как перегрызаю ему глотку.
– Что тебе надо? – спросила спокойно.
– Что с Максом? – разволновался Сашка.
– Я могу войти?
– Нет.
Он сконфузился, но быстро взял себя в руки.
– После того случая, после того, что он с тобой сделал…
– А-а-а, ты в курсе событий? – улыбнулась я. – Сашка, уйди в комнату.
– Но мам! – возмутился он.
– Да, тебе лучше уйти, – сказал Сергей, и Сашка ушёл, что разозлило меня ещё больше.
– Да, он говорил мне, и… он очень переживал и мучился от того, что сделал…
– Дальше! – перебила его.
– Так вот, после этого он стал… бить себя.
– Что, прости? – я готова была услышать что угодно, но не такое. – Бить?! Как можно себя бить? Что за чушь ты несёшь?!
– Плетью… сам себя… наказывает.
– Наказывает?!
– Да.
– Ты, вообще, слышишь себя?! – я не верила ни одному его слову. – Снова хочешь меня запугать? Убирайся! – стала закрывать дверь.
– Нет, Вероника, на этот раз пришёл к тебе за помощью, – задержал дверь рукой, я возмущённо посмотрела в его глаза. Они были виноватые и растерянные, и я вновь поверила.
Открыла дверь шире, тем самым разрешила ему войти, но мы остались стоять в прихожей.
– Я не знаю сколько раз это было. Но началось всё с того, как он понял, что натворил, – я опустила глаза. – Думаешь, почему он ходит в чёрной рубашке? – я вопросительно посмотрела на него. – Потому что раны сочатся, он не даёт им зажить, – я закрыла глаза, пытаясь представить эту картину, и меня затрясло от воспоминаний пережитого. – Хотя чёрные рубашки он терпеть не может. И крайний раз вчера вечером.
Испуганно уставилась на него, пытаясь уловить хоть ноту лжи.
– Вчера? – переспросила я.
