— Только кто мне претензию предъявит? — продолжил я насмешливо. — С Павлом Андреевичем у нас полное взаимопонимание. И я не в наследство вступаю, чтобы появления посторонних претендентов опасаться. Единственное, чего я пока не смогу предпринять — это продать «Воды» кому-то еще, но я и не планирую.
— А вы не думали, что в сейфе и в ящиках, что вы так шустро подчистили, могли быть мои личные вещи?
— В таких вопросах я доверяю рекомендациям моего юриста. Кстати, вот и он, Сидоров Алексей Петрович, прошу любить и жаловать. И в соответствии с его указаниями, ящики мы открывали в присутствии свидетелей, в частности — Вероники Сергеевны. Сейф же мы пока не вскрывали, это следует делать тоже по-умному, в присутствии понятых и под опись. А если вы задумали обвинить нас всех в сговоре и воровстве каких-то ваших персональных ценностей, это будет смелый поступок.
— Ну-ну, у меня и в мыслях не было так обострять наши отношения. Но и вы подумайте, разберетесь ли вы так с налету в наших сложных делах. Вам бы совет опытного руководителя, понимающего, что и как в нашем отеле устроено, не помешал. Да и кризис вам так не вовремя на голову свалился. Или наоборот — вовремя?
— Сейчас бы нам всем не помешало встретить Рождество. Простите, что не зову к своему столу. Праздник семейный, приглашен только ближний круг. Разговор же мы продолжим после каникул, не подходящий момент делами заниматься.
На этом я удалился в наш персональный зал, за мной последовали Сидоров и Вероника, одарившая Преснова на прощанье улыбкой, в которой удивительно сочетались просьба извинить и торжество.
— Как жизнь меняется, — поднял бокал с шампанским Уголек. — В Америке мы встречали Рождество в такой дыре, что и вспомнить мерзко.
— Да уж, — откликнулись почти в унисон остальные полукровки.
— Мы тоже не ожидали, что так вдруг перейдем на другую сторону, — грустно улыбнулась Эльза.
Мне показалось, что она пыталась рассмеяться, но у нее не вышло. Что ж, может быть, со временем мои демоны-расстриги научатся радоваться.
— А вы забавные! — покачала головой новый директор. — Как говорится «ничего не понятно, но очень интересно».
— Вероника, — я встал и жестом попросил ее последовать моему примеру, — мы еще подпишем договор, все формальности. Но бумага особой силы не имеет, Сидоров, не слушай. А сейчас мне бы хотелось услышать от тебя, что ты с нами, ты согласна присоединиться к нам и хранить наши тайны как свои. Как ты уже догадалась, их много.
— Я знакома с вами дней десять, но уже согласна на все! — расхохоталась Вероника. — Что от меня требуется, расписаться кровью на салфетке?
— Этого не требуется, — я протянул ей руку, которую она, не задумываясь, пожала.
Договор был заключен, это почувствовали все в комнате. Вероника выглядела ошеломленной.
Я тем временем изучал данные, поступающие от моих птичек-шпионов. А они показывали интересное: террористов, нападавших на наш отель, забрал из участка лично генерал Васин, оставив филькину грамоту про смену юрисдикции. Отвезли головорезов в какой-то домик в пригороде, охраняемый не хуже тюрьмы. Только сейчас они не сидели в камерах, а праздновали, почти как мы, только не шампанским, а водкой. Даже оружие им вернули. Я отметил малину как один из пунктов. Который стоило в ближайшее время посетить.
Начальника охраны, командовавшего налетом, сразу отделили от остальных, и он руководил разгрузкой в новой базе Кобр. Переезд же не прекращался ни на минуту, и мне понравилось, как он был организована.
Артефакты бережно упаковали в плоские ящики: сначала обернули пупырчатой пленкой, которую так приятно мять пальцами, а затем проложили опилками. Кобры с помощью погрузчика осторожно извлекали ящики из грузовика и так же бережно размещали их на складских стеллажах.
Машины возили груз как из особняка торговца чаем, так и с другого адреса, который Сеть без проблем опознала как жилище Апраксиной. Старушку-террористку, кстати, в тюрьму не упекли, а поместили под домашний арест.
Я задумался, стоит ли посвящать Варвару в эти игры. Все же я подозревал, что у нас может сложиться конфликт интересов. Особенно, если учесть, что я собираюсь навестить новую змеиную базу.
Она, кстати, не стала свидетельницей посвящения Вероники, и не пока не должна стать таковой из похожих соображений. Я не знал, будет ли она верная Белкам больше, чем мне. Да и с чего бы ей переходить под мое крыло? Но это не значило, что мы не сможем дружить и приносить друг другу пользу.
Я также понимал, что в любом налете на свой склад Кобры в первую очередь обвинят Белок, а я не хотел войны между ними, по крайней мере острой ее стадии.
В данный момент Перепелкина удачно упорхнула в общий зал пообщаться с некоторыми знакомыми.
До конца ночи я больше не занимался делами, дав команде повеселиться, а потом и выспаться. На следующий день ближе к обеду я собрал в Лазури учеников и демонов.
— Я не готов прощать попытку убить меня и остальных, — заявил я, глядя на учеников.
— Еще бы, — усмехнулась Алиса, остальные с пониманием кивнули.
