— Всем очевидно, что в данной ситуации действия Габриэлы отражают позицию короны! Его величество через баронессу передает свои извинения, потому что она, в отличие от Бернарда Седьмого, может себе позволить озвучить их без потери лица!
— О да, безусловно, его величество может себе позволить нарушить заключенный договор — а принести извинения, выплатить неустойку, он себе позволить не может!
— Дамы, возможно, нам стоит сменить тему, — вклинилась, наконец, мисс Абернати. — Мы все же собрались для того, чтобы поздравить сэра Фаулера с днем рождения, а не чтобы портить сэру Фаулеру настроение!
Мисс Лоуренс нравилась мне все меньше, а вот мисс Абернати — все больше. Пожалуй, если сэр Кристофер станет опрашивать прислугу, на ком ему жениться, я оба своих голоса, экономки и секретаря, отдам мисс Абернати!
— А вы что об этом думаете, мисс Ривс?
Голос сэра Кристофера был похож на воронье карканье. Похоже, ему было несколько хуже, чем я определила на глазок. Его обращение ко мне было столь неожиданным что гостьи потрясенно замерли, а я от неожиданности чуть не брякнула что думала: “Берите мисс Абернати!”.
Но быстренько перебрала в памяти последние реплики беседы, и выбрала самый успокаивающий для сэра Кристофера вариант ответа:
— Полагаю, если его величество идет ради своей фаворитки на конфликт с королевой матерью и Советом, то можно полагать, что его величество испытывает к своей фаворитке сильную привязанность. В этом случае обеспечение безопасности баронессы, в широком смысле, можно считать государственным делом.
Мисс Абернати и экс-мисс Томпсон смотрели на меня круглыми глазами. Мисс Лоуренс — снисходительно и… м-м-м… Благожелательно! От такой благожелательности хотелось оказаться как можно подальше. Но, возможно, я пристрастна.
Да что там “возможно” — совершенно точно. Быть пристрастной к мисс Лоуренс — мой сознательный выбор.
Сэр Кристофер смотрел на меня, чуть склонив голову. Выражение лица его было нечитаемым. С трудом удержавшись, чтобы не передернуть плечами под столь концентрированным вниманием всех присутствующих, я невозмутимо продолжила:
— Другое дело, что к понятию “государственной безопасности” по умолчанию защита королевских фавориток не относится, такие детали в договоре с сэром Фаулером следовало обговорить отдельно. Поэтому я склонна считать, что случившееся действительно было недоразумением.
Нет. Не склонна.
Я склонна считать, что его величество вступил в сговор с братцем Альбертом и попытался натянуть нос странному гению. Но вслух я этого не признаю даже под угрозой увольнения с должности секретаря — потому что все эти гостьи сэра Кристофера расстроят и уйдут, а мне потом иметь дело с безэмоциональным артефактором и его чересчур эмоциональным домом.
— Мисс Ривс? — Мисс Лоуренс перевела взгляд на сэра Кристофера.
— Да, мисс Ривс.
И я готова поклясться, что в этот раз сэр Кристофер попросту не захотел понять, чего от него хотят. С остальными двумя девушками этот маневр наверняка сработал бы, но мисс Лоуренс — стреляный воробей.
Она ничуть не смутилась такому ответу, а за пояснениями обратилась непосредственно ко мне:
— Мисс Ривс, мы с вами, кажется, ранее не были представлены?
— Я служу у сэра Кристофера экономкой, — невозмутимо отозвалась я. — А с недавних пор, еще и секретарем.
— Секретарем?
О, мисс Лоуренс прекрасно умела одним словом передать обуревающие ее удивление и недоумение. Но я сделала вид, что этого обидного недоумения не замечаю, а сэр Кристофер не делал, он просто не заметил.
— Но, Кристофер! Ты же мог найти себе куда более квалифицированного и опытного секретаря!
— Да, мог.
Гостьи, все трое, еще некоторое время смотрели на сэра Кристофера, ожидая, что он разовьет столь неожиданную тему.
Но артефактор счел вопрос исчерпанным. И вместо того, чтобы удовлетворить любопытство дам, взял чашку и сделал глоток чая. И остальным ничего не оставалось, кроме как последовать примеру хозяина дома.
Неловкую тишину разрядил звонок в дверь.
За дверью оказался мистер Фаулер собственной персоной.
Да, с “разрядил” это я погорячилась…
— Мисс Ривс, — приветственный кивок был до предела вежливым, аж страшно.
— Мистер Фаулер.
Нам, знаете ли, тоже этикет преподавали! Я, знаете ли, тоже могу так безупречно выстроить интонацию, что человек и одновременно придраться ни к чему не сможет, но и будет знать все, что я о нем думаю.
Я же не виновата, что я ему сразу не понравилась! А теперь уже поздно подлизываться, остается только принять объявление войны.
Если Альберт и удивился тому, что оказался не единственным таким желающим поздравить сэра Критофера, то виду, конечно же, не подал. Он поздоровался с каждой из дам, демонстрируя, что ему прекрасно известно, кто они и зачем они здесь.
А когда я вернулась с очередным чайным прибором, искренне надеясь, что это был последний раз, лидирующую роль в разговоре приняла на себя миссис Роджерс (я подслушала ее имя, когда Альберт со всеми здоровался).