Кажется, меня подвел не только слух, но и речь. Крайне неудачный момент, надо признать, для отказа столь важных функций организма!
— Это очень неожиданно, — наконец смогла выдавить я хоть что-то внятное, чувствуя как сердце колотится где-то в ушах.
— Я понимаю, — кивнул сэр Кристофер. — Вы не обязаны отвечать прямо сейчас. У меня было время над этим подумать, а у вас нет. Я люблю вас, Анна, — ошарашил он еще одним оглушительным заявлением. — Я больше не представляю этот дом без вашего присутствия, но я не хотел говорить об этом, пока вы работаете на меня, чтобы не ставить вас в неловкое положение и не вынуждать увольняться. Я не силен в выражении чувств, вероятно, вы это знаете. Но в тот день, когда я обнял вас, мне стоило больших усилий вас отпустить. И мне показалось — хотя возможно я ошибся — что вам тоже этого не хотелось. И если это так, то… выходите за меня замуж, пожалуйста.
В голове шумело. Все происходило так быстро, так резко. Казалось, еще вчера я была просто никому не нужной сиротой, которая пытается хоть как-то устроиться в этой жизни, потеряв все, что имело значение. А сегодня я выиграла дело против тех, кто отнял у меня это самое все, а мужчина, которого я люблю и внимание которого на себя я даже и не питала надежд обратить, делает мне предложение…
Между нами ведь даже ничего не было.
Кроме проживания под одной крышей на протяжении нескольких месяцев, ежедневных ужинов наедине и разделенного бремени по воспитанию двух своевольных блуждающих душ.
И да, того объятия, которое не имело место быть, но которое невыносимо было разрывать.
— Я согласна.
Кажется, мое согласие было для артефактора такой же неожиданностью, как и для меня — его вопрос. И он даже переспросил:
— Вы уверены?
— А вы уверены в своем предложении?
— Безусловно.
— Значит, и я уверена в своем ответе. Потому что вы не ошиблись тогда.
Я встала, сама не до конца понимая зачем. Мужчина тоже поднялся.
Он обошел стол и приблизился ко мне. Протянул руку и я вложила в нее свои дрожащие пальцы. Они были холодными, а его ладонь надежной и теплой. Такими холодными, что я даже не сразу осознала, что их коснулся металл.
Ободок кольца скользнул на безымянный палец.
Тонкое платиновое, почти белое, с матовой поверхностью, не блестело, а скорее мягко светилось — будто в него заключили не свет, а память о свете. По ободку шла едва заметная гравировка — сплетающиеся линии, то напоминающие растущие побеги, то заклинательные волны. Ни одного острого угла. Ни одного разрыва.
На месте, где в обычных кольцах бывает камень, в тонко утопленном гнезде покоился кристалл. Прозрачный, без цвета, с внутренним свечением, которое то затихало, то оживало лёгким пульсом, будто оно дышало вместе со мной.
— Никто, кроме меня, не знает техзадания этого артефакта, — удовлетворенно сообщил сэр Кристофер.
А мне отчего-то ужасно захотелось рассмеяться. Внутри все наполнилось легкостью и беззаботностью, как в детстве, когда кажется, что мир вокруг полон только солнечного света, а все люди добрые.
— У вас очень красивая улыбка, Анна, — он поднял руку и коснулся моих волос, поправив едва заметно выбившуюся прядь.
Я прижалась щекой к его ладони и закрыла глаза. Одновременно стесняясь и наслаждаясь моментом. А потом меня посетила внезапная мысль.
— Сэр Кристофер!
— Кристофер, — педантично поправил мужчина.
— К… Кристофер, — запнувшись, повторила я. — Мне все равно будет лучше съехать. До свадьбы. Я могу жить в доме мужчины как экономка, но…
Собственная репутация меня не то чтобы сильно волновала, но я не готова была добавлять перешептываний за спиной моего артефактора.
— Не обязательно, — опроверг мои слова тот, но прежде, чем я успела начать объяснять про правила приличия и важность социального образа, он продолжил: — Мы можем просто пожениться прямо сегодня.
Я поперхнулась воздухом, а Кристофер продолжил как ни в чем ни бывало:
— У вас нет ни семьи, ни друзей. У меня друзей тоже нет, а семья ограничивается одним человеком, который не желает присутствовать в моей жизни в текущий момент. Поэтому в нашем случае нет необходимости устраивать публичное мероприятие, требующее подготовки. Это просто формальность, которая позволит вам избежать лишних сборов чемодана.
В его словах была оглушительная логика. А у меня снова закружилась голова.
Десять минут назад я уходила из этого дома навсегда, а сейчас мне предлагают прямо с сегодняшнего дня навсегда в нем остаться на правах хозяйки.
Я люблю этого мужчину. Я этого хочу. И здесь Айрис, но…
— Поцелуйте меня, — потребовала я.
Настала очередь Кристофера изумляться.
— Пожалуйста, — добавила я, смутившись, и закрыла глаза.
Он все еще держал меня за руку, и я почувствовала как он сжал нагревшиеся в его ладони пальцы. Прерывистое дыхание обожгло губы, а за ним последовало прикосновение. Осторожное. Бережное. Горячее.
Головокружительно долгое.
— Да, хорошо, — выдохнула я спустя вечность, когда поцелуй разорвался.
— Я вас не тороплю, Анна.
Я тороплю!
— Нет, я правда согласна. Это действительно просто формальность.