– А все-таки лучше бы она не приезжала, – внезапно заявила Лариса Сергеевна, совсем другим, жестким голосом. – Из-за нее Илья, мой младший, вдруг взбеленился. Он давно рвался уехать куда-нибудь, тут ему скучно, понятно, вся молодежь разъезжается… А мы с отцом хотели, чтобы он при нас оставался. И работа всегда есть, и не бедствуем, слава богу, зачем ехать за сто верст, киселя хлебать? Нет, она ему наговорила с три короба про городскую жизнь, он и завелся после ее отъезда. Уеду да уеду. И уехал!
Из дальнейшего рассказа выяснилось, что младший сын, внезапно взбунтовавшись, заставил отца позвонить дальнему родственнику, живущему в России, в Ленинградской области. У того был небольшой бизнес, ему были нужны рабочие руки. Правда, мать рассчитывала, что сын задержится дома до конца года.
– Начиналась весна, самая горячая пора. Не нанимать же нам было работника вместо сына?! Мы его уговорили повременить, до Нового года. Как раз свиней колем, колбасу делаем… А там – пусть поезжает… Он вроде был согласен. И тут Наташка опять явилась, в самом конце марта. Мы уже спать ложились, она как снег на голову свалилась. Пустите ночевать, говорит! Утром сказала – из музея уволилась, в Питер едет. Взбаламутила Илью, он за день собрался, в ночь сели на брестский поезд и уехали. Она в Питер, а он до Лодейного Поля. Вот такая… Стрекоза, одно слово!
– То есть Наталья приезжала к вам еще и в конце марта? – с замиранием сердца уточнила Александра. – А она сказала, зачем?
– Затем же за самым, что и в первый раз, – пожала плечами женщина. – Повидаться да и проститься, ведь она собиралась в Питер переезжать.
– Совсем переезжать? – Александра вспомнились вещи, оставленные в шкафу, на квартире у Мирославы. – А кто ее там ждал?
– Да она как-то странно сказала… – задумчиво произнесла Лариса Сергеевна. – Вроде по делу ехала по какому-то важному. Говорила: «Теперь пан или пропал!» Я спросила ее, когда опять ждать в гости, что-то она разъездилась к нам. Неспроста как будто… А она ответила, чтобы вовсе ее не ждали, теперь у нее новая жизнь начнется.
– Новая жизнь… – тихо повторила Александра.
– А вы правда ничего не знаете, где она сейчас, как устроилась? – охваченная внезапным приступом подозрительности, осведомилась хозяйка. – А то я что-то разболталась, всю душу перед вами вывернула, а кто вы, зачем пришли – толком не понимаю… И фамилии вашей не знаю…
Александра представилась по всей форме и заверила хозяйку, как могла, в том, что ей ничего неизвестно о Наталье. Она с наигранной бодростью повторяла легенду о том, что разыскивает девушку ради того, чтобы устроить ее на выгодное место, а мысли ее вращались вокруг одного. «Она! Она! Пан или пропал… Новая жизнь… Никогда не вернусь!» И вот с таким настроением она поехала в Питер и утром, тридцатого, была там…»
– Мой старик вернулся, – вдруг произнесла хозяйка, глядя в окно, где на цепи бесновался, радостно скалясь и повизгивая, Серко. Ворота была открыты настежь, в них въезжал мини-грузовичок. – Сейчас пообедаем. Удивляетесь, что так рано, полудня нет еще? Так мы встаем в четыре утра, а ложимся с курами! Садитесь с нами!
Обед был простой, но обильный. Ели в кухне – комната, где хозяйка приняла Александру, служила, вероятно, для парадных случаев. Кухня же, тесная, заставленная разномастной старой мебелью, уже ничего не говорила о состоятельности владельцев – такая могла быть в самом бедном деревенском доме. В углу шипела газовая колонка, на плите исходил паром борщ. Помимо борща, огородной зелени и домашнего, щедро наперченного сала, хозяйка выставила графинчик водки на лимонных корках. Ее муж – сухощавый, жилистый, с виду еще очень крепкий, пил водку аккуратно, без жадности, маленькими стопками, промокая каждый раз тыльной стороной ладони свои длинные, седые гуцульские усы. Его внимательные черные глаза цепко, с затаенным любопытством и недоброжелательством деревенского жителя к чужаку, оглядывали Александру.
– Что же вы не пьете и не едите ничего? – потчевала гостью Лариса Сергеевна. – Все свежее, свое. Мы один хлеб покупаем, сахар да соль. Ну, и по мелочи там. А так, ни у кого не одолжаемся! Сами едим, на рынок возим и детям посылаем. Тоже, знаете, наш, деревенский продукт с покупным не сравнится. Казалось бы, картошка! Что такое картошка? А домашняя вкуснее! Мы всем посылаем: и Аллочке, и Денису, и Илюшке…
– Вы ешьте, в самом деле! – присоединялся к уговорам и хозяин. – Или вам неможется? Что-то бледная…
– Простудилась немного, в поезде, – сообщила Александра.
– Тогда водочки?! – дружно воскликнули хозяева.
Александра, вообще не терпевшая крепких напитков, согласилась выпить самую малость. Крошечный глоток обжег язык и нёбо, оставил цитрусовое послевкусие. К ее щекам прилила кровь, она ощутила смелость спросить о том, о чем боялась даже думать. Ее не оставляли мысли о том, кто был спутником Натальи во время ее визита к Игорю. В том, что девушка была у него в тот злосчастный день, художница больше не сомневалась.
