Долгое время никто из ребят не двигался. Терин с Титусом выжидающе смотрели на Аннева. Увидев, что тот наконец решился и направился к жезлам, Тосан улыбнулся. Однако Аннев поднял только два. Ни слова не говоря, он вернулся и отдал Титусу бронзовый, а Терину серебряный жезл. Потом подобрал свой, и три служителя выстроились в ряд перед древними. Аннев, опустившись на колени, почтительно склонил голову и протянул свой жезл Тосану. Титус с Терином сделали то же самое.
Тосан не пошевелился. Воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь проклятиями Фина.
Краем глаза Аннев видел госпожу Кьяру: наклоняя голову то вправо, то влево, она изучала Аннева с таким видом, как будто у того за спиной только что выросли крылья. Пожилая женщина улыбалась – едва заметно, одними уголками рта, – и Аннев нервно сглотнул. Но отступать он не собирался.
– Старейший Тосан, – начал он, глядя древнему прямо в глаза, – мы с самого рождения тренировались, чтобы стать аватарами суда. Мы втроем боролись за то, чтобы стоять сейчас перед вами, а значит, все трое прошли Испытание. Как показали нам вчера своим примером девушки, каждый из нас должен уметь сражаться в одиночку, но когда мы вместе – мы непобедимы.
Он бросил взгляд исподтишка на госпожу Кьяру в надежде встретить ее одобрение, однако в глазах женщины на этот раз была лишь задумчивость, а лицо стало совершенно беспристрастным. И вера Аннева в себя моментально пошатнулась. Так что же в итоге – удалось ему найти золотую середину между принципами Тосана и Содара или нет? Или он всего-навсего сам себя одурачил… и вновь остался ни с чем?
– Мы все достойно проявили себя, – продолжил он, пытаясь вернуть себе прежнюю уверенность. – И поэтому все трое заслуживаем того, чтобы получить титул аватара суда.
Он старался прочесть мысли Тосана. Сначала лицо древнего выглядело непроницаемой маской, но теперь в его глазах пылал огонь насилу сдерживаемого гнева.
– Благодарю вас, служитель Айнневог.
Тосан обратился к Титусу с Терином:
– Согласны ли вы с тем, что сказал сейчас ваш друг?
Мальчишки быстро переглянулись, потом посмотрели на Аннева, и оба почти синхронно кивнули – разве что Титус опередил Терина на долю секунды.
– Благодарю, служитель Титус, – сказал Тосан. – Согласно правилам, победить в Испытании суда может лишь один служитель. Поспешив согласиться со служителем Айнневогом, вы тем самым выразили пренебрежение правилами Академии и, так же как и он, исключили себя из списка претендентов. А потому я вынужден присудить титул аватара служителю Терину.
Древний щелкнул пальцами, и вперед выступил Брайан, держа в руках коричневую тунику с поясом.
– Ты пришел к нам служителем веры, – провозгласил Тосан, когда Терин, потерявший дар речи, принял форму. – Сегодня же ты становишься аватаром суда.
Терин уставился на тунику, потом перевел взгляд на друзей, и на его лице появилось выражение ужаса.
– Я… я не… – промямлил он, ошарашенный неожиданным поворотом событий.
Что до Титуса, то удивление и негодование на его лице сменились покорным принятием – и даже облегчением. И Аннев знал почему: обязанности стюарда всегда привлекали этого малыша больше, чем служба аватара. Так что испугался Терин не за него, а за Аннева.
Аннев же попросту отказывался принять произошедшее.
«Он нарочно это делает, чтобы преподать мне урок. Думает, я предан Содару, а не Академии. – Аннев глядел в пол, на глаза предательски наворачивались слезы. – Он мог бы нам троим дать титул – всем троим, – но нет: ему хочется наказать меня за то, что я не желаю поступаться собственными принципами – и принципами Содара».
Он чувствовал, как закипает от злости, однако совсем скоро душу его обдало ледяным отчаянием: ему никогда не быть с Маюн. Теперь ему даже смотреть на нее нельзя.
«Он и не хотел, чтобы мы были вместе, – понял вдруг Аннев. – Он с самого начала преследовал лишь свои собственные интересы».
Ему хотелось бросить Тосану вызов. Он изнывал от желания накинуться на древнего – пусть на собственной шкуре узнает, достоин Аннев титула аватара или нет! – но, провалив Испытание суда, он уже и служителем-то не был. Он стал стюардом. А Фин победил. И Кентон тоже. И теперь всю оставшуюся жизнь они будут над ним измываться, тыча носом в его провал. Этих двоих наградили – за их бесчестную, подлую игру. А его наказали. И теперь Маюн выйдет за другого, и каждый раз, сталкиваясь с ней в Академии, он будет вспоминать сегодняшний день и сгорать со стыда.
Аннев лишился всего.
Тосан пожимал руки Эдре и Мурлаху, поздравляя их и сидевшего на помосте древнего Денитала – гениального престарелого химика Академии – с прекрасно проделанной работой.
Мальчишки поднялись с колен. Аннев чувствовал на себе взгляды друзей, но смотреть на Терина и Титуса было выше его сил. Только не сейчас. А может статься, он вообще больше никогда не сможет смотреть им в глаза.
