– Признаться, я прорабатывал этот план. Быстрее всего было бы выделить аэростат и отправить его на восток. Но за Уралом лежат неизведанные земли, и что там может таиться – неизвестно. Крушения дирижаблей печально известны своими многочисленными смертями. Не говоря уже о связи, которую хотелось бы иметь с экспедицией.
– Государь. Наш призванный друг на добровольных началах и без предварительного уведомления использовал для решения нашей задачи технические средства, недоступные для нашего понимания и производства. Подайте ему цель. А уж как её достигнуть – поверьте, он сам предложит массу вариантов.
Московская губерния
Имение Бериславских
Переговоры с четой Бериславских при поддержке старшей дочери Алины продолжались до поздней ночи.
Информации было вывалено столько, что удержать её в мозгу на сон грядущий просто невозможно: здоровый человек это ещё осилил бы, но моя пострадавшая от последних «прилётов» черепушка буквально всасывала в одно ухо и тут же выбрасывала через другое.
Пришлось прибегнуть к древнему, как константы мироздания, приёму.
«А если вы настолько тупые, что не можете запомнить, то записывайте в блокнотик, как это делаю я и товарищ замполит!».
Классика-с, однако-с.
По моей просьбе мне был выделен лист бумаги и писчие принадлежности, коими я на скорую руку конспектировал анамнез и помечал комментарии к нему.
Подозревая, во что ввязываюсь, был готов ко многому, но, выслушав всех присутствовавших, включая прислугу, понял, что дело принимало нешуточный оборот.
Опрос родителей как наиболее заинтересованных лиц обязателен и даже не обсуждался: кроме них больше никто не смог бы дать столько информации за раз.
Даже, если сравнивать с теми же помощницами, некоторые их них не проработали в поместье и пары-тройки лет, тогда как история болезни Златы тянулась аж с десятилетней давности.
Однако, родители, в силу своего положения, влекущего за собой ряд должностных обязанностей, не могли быть подле больной дочери круглосуточно: девушки-помощницы и тот же старший помощник Иннокентий проводили с ней гораздо больше времени, отчего и сведений об особенностях поведения пациентки имели не в пример шире.
Алина оказалась самой неосведомлённой.
Как старшая сестра, Бериславская-старшая всеми силами старалась участвовать во всеобщем деле, но по долгу службы часто отсутствовала дома неделями, потому и сведений имела лишь в общих чертах, дополненных некими подробностями.
Общая же картина выглядела… неприятной.
Злата росла с очевидными отклонениями от общепринятых представлений. Разговаривать и ходить начала чуть позже сверстников, в обучении успевала не очень-то и хорошо. Общебытовые умения, основы и условности изучила сравнительно быстро и очень скоро стала самостоятельной, способной обслужить себя сама. До примерно семи-восьми лет обходилась нянечкой, которая замещала ей родную мать, зачастую оставлявшую дочь под присмотром ради помощи отцу по работе.
С семи лет начали обучение по домашней схеме: нанимали специально обученного репетитора, который в привычных ей тепличных условиях преподавал, как я бы это назвал, «знания начальных классов». Около года или чуть меньше всё шло сравнительно приемлемо, но после восьмого дня рождения всё начало скатываться в тартар.
Домашние начали замечать нарушения сна. Девочка стала поздно ложиться и рано вставать. Как ни старалась нянечка или мать, но выправить это не получилось ни воспитательными, ни народными средствами. Прибегать же к крайним мерам и наливать ребёнку наркомовские двести грамм перед сном не решились: это единственное, что осталось неиспробованным.
После сна поехал аппетит. Начались отказы сначала от объёма пищи, потом от её разнообразия, а в конце и вовсе чувство голода пропало как явление. Ребёнка кормили буквально насильно, потому что началась стремительная потеря веса.
Совсем пошла в разнос ситуация, когда все без исключения домашние отметили, что девятилетняя девочка стала вести себя как наивный пятилетний ребёнок, а социальные и бытовые навыки, успешно вложенные в неё за время обучения, оказались невостребованными и забытыми. Что-то элементарное, на уровне рефлексов и мышечной памяти, ещё осталось, но любая более или менее высшая функция заблокировалась. Отныне Злата не могла обходиться без посторонней помощи.
К тому времени нянечка перестала, что называется, «вывозить». Ребёнок резко свалился по уровню развития, что никак не мог объяснить ни один педагог, и основная задача няни – обучение взрослеющей девочки первейшим в её жизни моментам – оказалась невостребованной. Любая информация, сообщаемая Злате, благополучно рассеивалась в нигде и никак не откладывалась. Девочка полностью потеряла способность к обучению.
