Опустил голову на грудь и с неподдельным интересом, почти перешедшим в давно забытое чувство удивления, увидел торчащий из меня клинок без рукоятки, вонзившийся аккурат напротив сердца.
Это что за любвеобильное излияние в отношении чьей-то досточтимой матушки, я вас спрашиваю?! Или, по-русски говоря, «ё8 твою мать»?! Это как и чем надо было запустить двадцатисантиметровый клинок ножа без хвостовика с обухом толщиной в палец, чтоб эта зубочистка пробила слоёный пирог проклеенного арамидного пакета?!
Судя по тому, что дышится легко и непринуждённо, острие клинка не достало до кожи. Иначе бы почувствовал укол. Но, мать твою, кусок металла из состояния покоя был запущен в полёт и пробил всратый, но бронежилет!
Бл9ть, я тоже так хочу!
Бесчестных победно улыбнулся, демонстрируя снисходительную ухмылку.
– Веришь или нет, но против тебя я не имею ровным счётом ничего. Просто… кое-кто оказался не в том месте… не в то время.
Это типа камень в мой огород?
Ну, что же. Жребий брошен. Твой ножичек с подвохом? Не ты один такой хитровылюбленный.
Я улыбнулся в ответ.
– Веришь или нет, но к тебе у меня тоже не было претензий. До вчерашнего дня. Просто… кое-кто оказался не в том месте… не в то время.
Улыбка враз сошла с морды лица оппонента.
Его можно понять.
Туловище, у которого из района сердца торчит елдический дрын ковыряльника, обязанный вынести ему это самое сердце, стоит и точит лясы.
Когда я из того же положения начал поднимать руку с ножом, Бесчестных резко побледнел.
Когда клинок моего НРС оказался наведён на противника, у оппонента включился инстинкт самосохранения. «Дмитрий Пелагиевич» развернулся на месте и без предварительной подготовки спринтера сорвался с места, стремительно разрывая дистанцию между нами.
«Пчёлы что-то подозревают».
Он уже не увидел, как НРС переворачивается в моей руке рукоятью в его сторону. Но, прежде, чем рухнуть замертво, споткнувшись на ровном месте, мог услышать, как не приглушённый абсолютно ничем, ночной покров разорвал выстрел девятимиллиметрового патрона в направляющем стволе рукоятки ножа.
Surprise, motherfcker.
Я даже не целился. На дистанции в семь метров работает «указательный рефлекс»: человек с нормальной координацией и здоровым мозгом безошибочно укажет рукой или пальцем на предмет в непосредственной близости от него даже, если не может его коснуться. А стрелять с помощью НРС иным образом часто не представляется возможным…
Всё же, выстрел в ночи слишком громкий. Несколько девушек-слушательниц из числа зрительниц оглушительно взвизгнули от испуга. Неспроста советские конструкторы изначально предполагали к этому комплексу малошумный патрон…
Красный подтёк, стремительно обагряющий кипенно-белый китель одноразового противника, растекался аккурат из центра масс тела. Пуля попала в позвоночник, что и обусловило тот кульбит, что отчебучил оппонент. Будто бегун-спринтер выполнил в фазе полёта команду «На плечо!» и стойким оловянным солдатиком исполнил «рыбку», растянувшись на полу.
Чем и о чём думала Ветрана в тот момент – решительно непонятно. Я ожидал чего угодно. Что она проверит признаки жизни у поверженного противника. Что попросит оказать ему первую помощь или, хотя бы, позвать кого-то из, к примеру, местных старших. Хотя бы, того же коменданта. Только в этот момент времени до меня дошло, что слишком странно всё прокатило: разве дозволены спонтанные дуэли на месте, без контроля преподавательского состава Академии?
– Дмитрий Пелагиевич! – позвала она моего оппонента, не подающего признаки жизни. – Вы признаёте своё поражение в дуэли?
Секунда тишины без подачи ответа.
– Впрочем, вопрос излишний, – вернула сама себе Морозова. – Паническое бегство от противника само предрешило исход поединка.
Бесшумно ступая мягкими тапочками по лакированному деревянному полу, наследница рода Морозовых, скользя, подошла ко мне.
– Дорогой мой Александр Александрович…!
Тоненькие пальчики прихватили ткань ночной рубашки и чуть развели подол в сторону на викторианский манер (кажется, у нас в мире подобные чики-брики было принято называть так). Девушка откинула реверанс, в поклоне умудрившись засветить мне свою зону, мать её, декольте, которую так и не удосужилась завязать.
– Вы дважды защитили мою жизнь, а сегодня заступились и за мою честь… Этого не оставит без внимания мой род, и не оставлю без должного вознаграждения я. Сегодня небезопасно стало в стенах Академии. Молю вас не отказать в защите и приютить до утра, покуда светлый день не прогонит коварный полог ночного мрака…
В этот момент мне начало казаться, что что-то где-то пошло не по плану. Но что конкретно и в какой момент времени…?
Понятно одно. В попытке переиграть местных я позволил переиграть себя. И сейчас оказался втянут в местные же игрища с тесно переплетёнными нитями, выпутаться из которых, кажется, уже не выйдет.
Поздравляю, «Мастер». Ты – балбес.
