Покуда готовил питательный водно-солевой раствор для внутривенного введения, замешивая его в убойной пропорции с антипириновым жаропонижающим, Лана без слов и лишней команды принимала у девушек чистые отрезы ткани, хорошо вымачивала их в тёплой воде, чуть отжимала, чтоб не утопить постель больной, и возвращала обратно.
Манипуляции не заняли много времени. Долго ли, капельницу развести? И ещё быстрее оказалось поставить катетер. Тощие, изнеможённые борьбой с болезнью руки пациентки явили большие, толстые, отчётливо просматривающиеся и прощупывающиеся канаты вен, не попасть в которые было невозможно. Под тонкой кожей двумя пальцами прекрасно зажималась вена на локтевом сгибе, а дальше дело техники. Турникет на предплечье, повыше места укола — и вперёд. Я, конечно, ни разу не фельдшер, и уколы у меня получаются намного лучше, чем постановка портов с катетером, но, хотя бы, сгиб не начал наливаться гематомой. А за болевые ощущения потом извинюсь, если придётся.
Главное — при установке учесть направление тока крови, а после неё не забыть снять турникет.
Сейчас ввести препараты — всё, что я мог сделать для больной. Да и то, оставался шанс процентов в половину, что мы рискуем аллергическими реакциями… Хрен его знает, как местные переносят земные лекарства. Может, горсть сожрут и не заметят, а, может, от аскорбинки отёк Квинке схватят! Но тут уж выбирать не приходится. С температурой за 42 человек в любом случае не жилец…
Катетер в вене, система в катетере, капельница отрегулирована сообразно току жидкости, а дальше всё. Остаётся только ждать.
Для очистки совести измерил давление крови. Ну, так и есть… Ожидаемо, зашкал. Пульс не достигает даже полусотни ударов в минуту, зато давление сто восемьдесят систолического на сто десять диастолического. Кабы с такими цифрами разрыва сосуда в мозгу не случилось…
Уж не знаю, что подействовало больше. То ли обтирания, которыми занимались девушки. То ли мощнейший антипириновый коктейль в капельнице. То ли истовые молитвы Рады. Но через час капельница кончилась, а наведённый на лоб пациентки электронный термометр стал показывать всё ещё смертельно опасные, но уже внушающие оптимизм 41,5 градус. Прошёл ещё час, и цифры опустились до 40,5. Вот теперь можно если не вздохнуть с облегчением, то, как минимум, выдохнуть. С такими значениями живут.
Но расслабляться, определённо, рано. Не по плану может пойти абсолютно всё, что угодно.
А вот что невозможно объяснить ничем иным, кроме как молитвами дочери, так это поздний, далеко за полночь, визит посетителя.
Рада, беспрекословно исполняя моё указание, всё это время не отходила от аналоя. Крупно отпечатанный требник едва слышно шелестел страницами по мере чтения молитв, а на подсвечнике уже догорала вторая свеча подряд. Когда оперативный кризис с матерью Рады миновал, я дал команду моим спутницам передохнуть: девушки несколько часов не отходили от койки больной, помогая бороться с жаром. И примерно в это время, когда на часах стрелки стали приближаться к трём ночи, из-за двери, ведущей в сторону входа в дом, послышались лёгкие, но звонкие шаги по деревянному полу.
Взгляд сразу скосился в сторону дверного проёма. Ночные гости редко бывают добрыми. А их, к тому же, было двое. Один — кто-то сравнительно тяжёлый, другой — более лёгкий. Да, заходили неспешно, не таились. Но, извините, привычка: не могу оставаться равнодушным к визитёрам, для которых ночь не помеха.
Ими оказались двое.
Один — приблизительно моего роста крупный мужик в сапогах, тёмных прямых штанах и светлой рубахе-косоворотке, подпоясанной красным с чёрным кушаком. Мужик мог похвастаться довольно длинной, непривычной для меня шевелюрой до плеч, распущенной вообще без какого бы то ни было намёка на причёску, да мощной, нестриженной, но ухоженной бородой. Типичный такой мужик-работяга.
А вот второй номер… этот персонаж был куда более колоритным.
С мужиком зашла девушка приблизительно возраста Алины или чуть старше. С уставшего глаза не вдавался в подробности, но лет двадцать-двадцать пять бы дал. В глаза бросилось обмундирование оной. Высокие, до колена, лакированные чёрные, женского фасона сапоги с ярко выраженным, но вменяемой высоты каблуком. Эдакая помесь кавалерийского сапога и модельного говнодава для выдачи в щи с вертухи. На талии — короткая юбка на манер форменной. В похожей, если не в такой же, рассекала Бериславская. Да и ремень на поясе, к слову, схож по дизайну… по ходу, всё же, армейская деваха… Китель на это намекает. Всё чёрное, включая плащ, накрывающий хозяйку за плечами. Не скручен на манер плаща-палатки через плечо, а именно что надет, как простая накидка. Вишенка на тортике — дрын в руке, в котором без малейшего намёка на хоть какую-то мимикрию угадывался боевой посох. Про хрестоматийный камень-артефакт, венчающий навершие подобных изделий, уже не заикаюсь. По ходу, это тут классика жанра такая. Но вот древко посоха ни разу не давало повода подумать, будто это какая-то церемониальная утварь. В натуре, карательный дрын правосудия, ядрён-батон…
Ветрана изломила бровь.
