— Благодарствую на добром слове, сосед, — торжествующе улыбнулась Яна Истиславовна. — Воистину, праздник для нас.
Сообразно приглашению родителя, Злата прошла в зал и скромно притулилась на одном из мягких стульев чуть поодаль от тех кресел, где сидели главы семей.
Только к вечеру мы с господами местными офицерами сумели обсудить весь спектр вопросов, касающийся предстоящего пробного выхода.
Изучали всякое, что касалось местный реалий.
Особенности суточных колебаний погодных условий. Ветровая нагрузка с преимущественными направлением и силой ветров. Влажности. Несущая способность грунтов. Частота и масштабы заболоченности для местности. Опорные ориентиры для навигации. Частота осадков. Плотность растительности. И всё в таком духе.
Присутствовавшие со мной соратницы практически не принимали участия в обсуждениях, но они были мне нужны. Понимая, что нет абсолютно никакого запаса времени на их подготовку, я хотел, чтоб они, хотя бы, в общих чертах представляли себе, с чем нам придётся столкнуться и что от них ожидается.
По итогу, преподавание тактики действия малых групп и медицинскую доподготовку мы отложили до лучших времён, сосредоточившись на организационных моментах.
Как сам итог — освободились мы только к ужину, когда миновал и развод на плацу, и вечерняя поверка личного состава, и оный же личный состав разбрёлся по своим казарменным расположениям готовиться к отбою.
Логично было предположить, что гарнизон Первоуральска — не гостиничный комплекс, где для каждого встречного-поперечного готовы кров, ночлег и снедь. Личный состав местного Управления Тайной Канцелярии ютился по своим казармам, коих было настроено по числу служащих. Лишних не оказалось. Потому, чтоб не вносить сумятицу в устоявшийся уклад, нас разместили на ночлег непосредственно в здании штаба, куда по приказанию полковника Ротмистрова принесли — не много и не мало! — а кровати из целого массива дерева. Не какие-нибудь там досочки-сосочки, не какая-нибудь прессованная на спермоклее груда опилок от древесно-стружечной плиты, а самая, что ни на есть, древесная массивность. Судя по всему, прямиком из местного леса.
Нас расположили в одном из подсобных помещений здания штаба, служившем, видимо, каким-то запасным кабинетом или похожим по предназначению отсеком. Кровати расставили в нём плотно, сбито, в два ряда вдоль обеих стен, чем почти не оставили свободного места. Узкий проход между стоящими друг напротив друга спальными местами пробудил из памяти аналогию с воспоминаниями о детском лагере. Там у нас тоже спальные места стояли настолько впритирку, что процесс подъёма или отбоя со стороны напоминал выпас пингвинов из вольера. Пройти можно было лишь гуськом и только по одному.
От постельных принадлежностей не отказались: их выделили из запасов местных каптернамусов. С собой имелись и спальные мешки, но стоило ли потрошить содержимое самоходки ради одной ночёвки? Я, конечно, всё уложил по нишам в салоне для максимально удобного доступа, но на фиг надо. Так переночуем.
Сразу, как только нашу группу оставили сопровождающие, любезно показав, где у них тут находятся ретирадные места с ватерклозетами, девушки принялись готовиться ко сну. За два дня пути вымотались даже те, кто не касался руля самоходки.
Смазнова без сил рухнула на свою койку прямо в форме фельдшера.
— Нормально у вас тут пуляют… — выдавила она с лёгким стоном. — И это мы ещё толком ничего не начинали… А вы завтра полезете в тьму-таракань… Как же я заманалась…
Я хмыкнул в ответ.
— Сама рвалась со мной. Никто тебя не тянул за язык. И за прочие выступающие части тела, пользуясь случаем. Чего ноешь-то? Ты в любом случае в местном ППД* останешься. Мне нужен надёжный базовый лагерь с не менее надёжным тыловиком, способным оперативно принять «трёхсотых».
— Да я и не жалуюсь! — Окси перевернулась на матрасе, небрежно сброшенном на спальное место. — Наоборот, счастлива, что не попрусь с вами. Какие же вы, всё-таки, наёмники, трёхжильные… во всех смыслах слова.
Губы Ланы тронула лёгкая улыбка.
— Изречения госпожи Оксаны не лишены здравого зерна истины, — улыбнулась вислоухая. — Для многих наёмные гриди — предел мечтаний.
Морозова усмехнулась.
— Потому и предлагала нашему дружиннику место своего гридя, — Ветрана стрельнула в меня глазками. — А оно, вон, как обернулось. По сути, сама ему служить стала.
Улыбнулись и Ветрова с Пламневой.
— Трёхжильными мы должны быть все, — тяжело выдохнула присевшая на кровать Алина. — Завтра будет трудный день. Необходимо отоспаться.
— Истину глаголешь, — согласился я. — У меня до сих пор в глазах дорожная разметка мелькает… Кто-нибудь есть хочеь? Еды из самоходки принести?
— Сил уже нету, — вздохнула Ева, отставляя свой боевой посох в угол помещения, между стеной и корпусом задвинутой в него кровати. — Утро вечера мудренее. Предлагается уже возлечь и с миром отойти ко сну.
— Тогда ложимся…
