Раз с дежурными фразами благодарности покончено, то вернёмся к первой реплике Захарии, с которой он к нам подошёл. Про необходимость всех и каждых лекарских познаний.
— Полагаю, главного врача не дёргали б по пустякам. Очевидно, что прибытие в Первоуральск совпало с подготовкой нашей экспедиции. Никак, нас врачевать всем миром готовятся?
— Первоуральск не самый богатый городишко, — без претензий к населённому пункту изрёк Захария. — В его пределах не найдётся даже должного инструментария, а запасы микстур и снадобий предельно скудны. Если же вам удастся осуществить задуманное… Недолго поддаться грехам уныния и гневной досады, случись вам на последних вехах потерпеть крах из-за отсутствия должного лекарского обеспечения. Вы отбываете без подготовки.
— Последнее я и сам прекрасно осознаю, — признался я. — По-хорошему, такие мероприятия должны начинаться с превентивной подготовки, акклиматизации. Нужны укрепляющие витаминные комплексы, инъекции ослабленных штаммов вирусов для выработки антител и иммунитета. Необходимо долечить хронические болезни. Мы же едва успели закончить насыщение аптечного сбора первого и второго эшелона. Потому и привлёк с собой знающую соратницу. Я не смогу одновременно двигаться на восток и лечить больных с раненными, случись что.
Взор немолодых глаз главного врача выражал неописуемую усладу и полную солидарность с вышесказанным.
— Приятно иметь беседу со сведущим специалистом. Был бы безгранично рад, если опосля всех злоключений нам доведётся врачевать сообща.
— Я не специалист, — хмыкнул ему. — А дилетант широкого профиля. Вот с моей соратницей точно найдётся общий язык. Как-никак, она — аптекарь-провизор, и обладает познаниями в медицине, опережающими ваши на полтора столетия.
Велесов чуть сощурился.
— Ужо не о той ли молодой девице речь, что с тобой в одном строю стояла, да цветом боевого платья выделалась среди прочих?
Хех… это Смазнова-то — «девица»? Только если в сравнении с Велесовым, которому старость уже не в радость.
Ну, коли считать форму фельдшера — «боевым платьем», то да, так и есть. Медики на операционном поле — как солдат на поле брани. Они также наносят удары и отражают напасти супостатов. Также занимают выгодные позиции и терпят поражения. Также пускают кровь врагу и теряют людей. Разве что только метафорически, а не буквально. В этом бойцы двух фронтов похожи.
— Оксана Смазнова, прошу любить и жаловать, — подтвердил я. — Вряд ли в двух мирах есть критерии, чтоб подвести знания двух разных лекарей к одному знаменателю. Никакие титулы и звания тут не помогут. Но, чтоб было понятно, с кем предстоит работать — это её стараниями нам удалось вернуть к полноценной жизни блаженную с помутнённым рассудком. Подбор препаратов для нормализации состояния — её рук дело.
По ходу дела, в этом мире психиатрия — грозный противник. По тому, как переменился во взгляде главный врач, стало понятно, что мы со Смазновой если не стали в один ряд с местными пантеонами богов, то, как минимум, сотворили чудо сродни искоренению проказы или излечению бубонной чумы.
— Зело впечатляюще, — произнёс собеседник. — Стало быть, дело заспорится. В таком разе, мне надлежит с ней обмолвиться парой фраз. Чуется мне, со столь сведущими сподвижниками любое врачевание пройдёт как по написанному.
И с лёгким поклоном развернулся прочь, показывая, что разговор окончен.
Я вздохнул. Не столько от пережитка чего-то неприятного, сколько от попыток снабдить мозг кислородом, чтоб включиться в прерванное занятие: визит Велесова застал меня за ревизией содержимого самоходки. Меня не покидало стойкое ощущение того, что мы что-то не учли или забыли.
Лана дождалась, покуда Захария удалится на достаточное расстояние и тихо проронила, пряча улыбку.
— Захария Ярославович чрезвычайно высокого мнения о твоих врачевательских способностях, мастер. Очень уж он жаждал встретиться с тобой лично.
— Могу ответить ему тем же, — отозвался я. — Надеялся, что ваша медицина не ударит в грязь лицом на фоне отставания от моей больше, чем на полтора века. Прискорбно, что ей пришлось демонстрировать свои достижения на твоём теле. Но я восхищён, что её честь защитил столь видный медик. Я доволен результатами его трудов.
Но закончить ревизию спокойно мне не дали. Видимо, у меня сегодня день встреч и собеседований: то Протопопов тет-а-тет решил переговорить, то Морозов с Бериславским, то их жёны, то главврач местный… Теперь, судя по всему, ещё какой-то набольший мужик из местных к нам пожаловал. Вон, идёт, старче, бодрым престарелым шагом, упрямо не замечая почтенной сотни, которую разменяет на днях или раньше. И взгляд такой недобрый-пренедобрый. Будто у Мюллера, который спалил радистку Кэт за упоительным чтением вслух свежего выпуска «Красной Звезды».
— Полагаю, имею честь познать первопричину всего происходящего, — скрипуче начал очень, ОЧЕНЬ немолодой небольшого роста мужчина, подходя к самоходке. — Дозвольте представиться. Вешняков Богдан Владимирович, старший прозектор Научно-естествознательного отделения Императорской лаборатории.
