Обе четы уединились в рабочем кабинете Властислава Ивановича, где не присутствовало иных ушей, кроме них. Подозревая, что дело может иметь негласный характер, Морозов осенил помещение заклятьем «Безмолвия», наглухо отсёкшим всяческих любопытных, даже, если б таковые и оказались.
Хоть аудиенцию истребовали Бериславские, но первым слово взял Морозов.
— Однако же, Святогор Тихомирович, — проронил он. — Умеешь же поражать. И твоя младшая дочь, и твой же гость… Прежде всего, дозволь же самым искренним и неподкупным светлым чувством возликовать за светлейшую княжну Злату. Ежели истинно написанное вами в письме, и младшую Бериславскую посетило исцеление… Мне не довелось знать вашу дочь лично. Но радуюсь за вас с ней, будто за свою собственную. Что же до вашего гостя…
Глава рода осёкся, стараясь дипломатично подобрать выражения.
— … признаться честно, ваш спутник изрядно нас потревожил. Исключительно в положительном ключе, к его части и достоинству. Но слишком уж непроглядной завесой мрака покрыта его личина. Держится крепко, да повадками статен. Вот только манерами не блещет да этикету не обучен. Уж не знал, кого в нём подозревать. Не то офицера, не то хорунжего. Но сегодняшний его поступок расставил все точки над «i». Я не знаю в своём окружении никого, кому хватило бы силы духа предстать пред незамужней девой с её сродниками, даря её дому хладное орудие с заповедями кодекса российского офицера. Вы не хуже меня помните значение этой древней, почти забытой традиции.
Оружие, как клинковое, так и стрелковое, издревле применялось как наивысший знак благодарности государевых служб за свершённые деяния. Переняв это, в среде повинных военной службе людей его дарение стало иметь тождественный смысл, но со временем обросло множеством сносок, пояснений, формулировок и контекстов.
В данном конкретном случае дар гостя, принимавшего участие в спасении наследницы рода, говорил о том, что и впредь его сила будет сопутствовать терпящим беды и невзгоды. Явка по первому зову — вот одна из причин, заставившая Морозова иначе взглянуть на Мастерова. Тот, кто своими повадками походит на офицера, чуть ли не прямым текстом обязался и впредь оказывать помощь союзникам, буде впредь такое потребуется.
И текст клятвы на клинке оружия… Он не допускает двоякого толкования. Облекая дух свой праведный во бозе, и поверяя сердце свое дорогой для сердца женщине, ратник продолжает нести свой крест во славу своего Отечества, не допуская никого порочить своей воинской чести.
Ни один простолюдин не станет дарить такое дому светлейшего князя. Хотя бы потому, что даже при поверхностном осмотре видно, что стоимость дара уходит далеко за грани разумного для любого простолюдина. Не говоря уже о том, что чтоб взвалить на себя бремя, возлагаемое строками Кодекса чести российского офицера, необходимо этим самым офицером быть. Иному же люду в этом нет какого смысла.
Светлейший князь Бериславский, бережно усадив свою жену на предложенный диван, на правах гостя присел рядом, поправив кобуру на поясе.
— Наши способности тут не главенствующие, Властислав Иванович, — проронил он. — Вы и сами знаете, как порой превратно поворачивается к нам судьба… или же как любо она воздаёт за лишения, кои сама же причинила. Твои слова, князь, услаждают моё израненное отцовское сердце. Клятвенно заверяю, Злата ещё даст фору многим. Недалёк тот час, когда она сама предстанет перед вами. И наш гость… Не буду лукавить. Эти две темы наитеснейшим образом переплетены и накрепко взаимосвязаны. Не без гордости могу сообщить, что именно наш спутник приложил соучастие и протянул нашему дому столь востребованную руку помощи. Грешно был упустить последний шанс. Мы им воспользовались и не прогадали.
Морозовы переглянулись между собой.
Всё же, проживший своё и успевший повидать многое Властислав не ошибся в своих суждениях относительно Мастерова. Тот и впрямь оказался сведущ в лекарском деле. Только что отец душевнобольной дочери признал во всеуслышание, что нашёлся врачеватель душ, ещё не исцеливший бестелесную хворь, но уже подаривший небеспочвенную надежду на избавление от недуга. Мастеров — донельзя ценный знахарь.
А только этим и остаётся объяснить. Иначе придётся принять на веру, что оный Мастеров — святой посланник Божий на земле и лечит буквально наложением рук.
— Светлейшая княжна Алина доподлинно изложила нам историю вашего знакомства, — сообщил хозяевам имения гость. — Как добрый сосед, не могу не выразить сожаления по столь мрачному поводу. Но как отец, не могу не возгордиться своей наследницей, приложившей соучастие к инциденту.
Олеся кивнула.
— Вклад гостей нашего дома в оборону его стен был не просто весом, а стал предопределяющим в исходе сражения. Это первое нападение на нашей памяти, когда в ходе столкновений не полегли наши люди. Добрую половину супостатов упокоили дорогие гости. А если вести счёт с нападения в Оболенске, так и того больше.
Святогор кивнул в ответ.
