— Но я не совсем понимаю. Как это возможно? Законы Российской Империи распространяются на всех, кто дышит на её землях. Мастеров — определённо российский подданный. Притом коренной. У него странный говор, но он не заморский гость. Указы Святейшего Синода должны касаться его также, как и прочих.
— Статус Мастерова предельно точно определён, — повторил Бериславский. — Он не является подданным Империи, и не присягает её короне на верность. Я не могу открыть первоистоки сего факта. Однако же, чувствую, что в ближайшее время сие будет задокументировано в Императорском архиве. К этому всё идёт.
— Если посудить по-человечески, Александр Александрович дороже нам, чем вам, — сообщила Яна. — Он первый за десять лет, кто сумел совладать с недугом Златы. Отдавать его мы не намерены ни по добру, ни по здорову. Но и прав столбить его за собой у нас нету. Хоть он и простолюдин, но состоит на службе Тайной Канцелярии, а не является нашим крепостным. Потому власти над ним не имеем, и предлагаем позволить нашим детям самим избрать свой путь, опираясь на личные предпочтения. Чай, не младенцы. Вольны сами принимать решения.
Властислав откинулся на спинку своего дивана и неприкрыто хмыкнул в голос.
— Какая-то фантасмагория… Вот уж не думал, что доживу до мига, когда стану всерьёз обсуждать замужество старшей дочери за многоженцем…
Светлейшую княгиня Яна Истиславовна посмотрела на светлейшего князя абсолютно серьёзным взглядом, и твёрдым голосом, не допускающим ни малейшего сомнения в язвительности, насмешке или подколке, постулировала:
— Поверь, Властислав Иванович. Когда ты узнаешь истину о Мастерове, ты первый встанешь в очередь просить его, что он дождался возраста выданья Милославы и сам начнёшь ему сватать младшую.
Прозвучавшее заявление сильно, как никакое иное более. Мало того, что самый приближённый ко Двору род открыто сважает к игнорированию законов, так ещё и на собственном примере заявляет, что будет делать это впредь. Как будто недостаточно и этого, собеседники апеллируют к фактам, чья сила главенствует над самими законами. И свято верит в то, что, прознав об этих самых фактах, род Морозовых настолько проникается их сутью, что сам возглавит действа, супротив оных ныне сомневается.
— Довольно странно слышать сии изречения из уст супругов Бериславских, — осторожно проронил Морозов. — Уж не новый ли Император Всероссийский наш Александр Александрович, коль раз вы так стремитесь заполучить его расположение?
Бериславский хмыкнул.
— Император? О, нет, Властислав Иванович. Это слишком мелко. Наш Мастеров… Птица куда более высокого полёта.
Вот тут чета Морозовых насторожилась.
Да, Бериславские говорят намёками и недомолвками. Но они ещё ни разу за всю историю знакомства не были пойманы на чём-то порочащем их самих или их репутацию. Более того, они всерьёз заявляют, будто объект обсуждения явил спасение безысходно страждущей. К слову сказать, сами сейчас выглядят куда активней и живее, чем могли бы, пережив такой ад, что лишь придаёт веса их словам.
А ещё реплика про полёты Мастерова… Что-то, что заставит его фигуру затмить самого Великого Императора Всероссийского?
Среди дворянства ходили вполне себе подкреплённые слухи о готовящейся компании по экспансии. Оставалось всего три направления, куда можно было двинуться, чтобы возыметь преимущество над соседями, потому как север упирался в бескрайние ледяные поля, с которых кроме талого снега и льда для питья получить решительно нечего. Экспансия готовилась на запад, юг и восток. С запада активно готовили нападение европейские соседи: их предполагалось опрокинуть в обороне, и, перейдя в общее контрнаступление, погнать аж до самых столиц, где и прищучить. То же самое с юга: османы в конец оборзели и стали лезть куда ни попадя, чем обратили на себя взор приграничных воевод. Турецкие войска грозят принять на себя участь соседей с запада. Ну, а восток… Бескрайние дремучие леса с живностью, равной которой ещё не знала наука.
Неужто Мастеров будет участвовать в экспансии? Каким бы малым ни был кусок, отбитый при обороне Отечества, он дороже золота. При удачном стечении обстоятельств можно не просто в расположение Императору попасть, но и поиметь недурных размеров благодарность. Да такую, что попытка Морозовых отблагодарить Мастерова за помощь роду покажется жалкой милостыней.
Если так и есть, то Бериславские правы. За того, кто застолбит за Империей новые земли, сватать дочерей начнут все, кому не лень, невзирая на возраст, статус, чин и происхождение. А если земли будут присоединены по итогам боя с супостатом, то ореол героизма и беспримерных качеств во славу Империи буквально поставят клеймо на род, буде Мастеров им обзаведётся: многие колена впредь будут чествоваться как приумножители и хранители земли русской. Обычно, в таких случаях полагается государственный знак отличия, влекущий за собой огромные преференции и сулящий немалые преимущества как награждённому, так и его роду.
