— Милостиво прошу мою повелительницу принять дар от ее ничтожного раба. Надеюсь, это скромное подношение не оскорбит госпоже ни взора, ни чести. Если же госпожа сочтет этот предмет недостойным своего владения, то пусть ее гнев обрушиться только на меня. Ибо ничья рука кроме моей не трогала его, ни чьи глаза не взирали на него, ни чьи губы не касались его…
Макс приложил к губам то, что было у него в ладони, и одел на Алкену серебряную цепочку с горным хрусталем. Природный кристалл почти идеальной формы, необработанный, небольшой, но чистый, без посторонних включений. Его не касался ни один маг до нее.
У Макса не было намеков на магию, ничего даже отдаленного. Он не мог оставить на своей находке никаких случайных следов и наводок. Такой природный кристалл без посторонних вмешательств самый желанный подарок для мага, и это лучший материал для амулета привязанного к ауре. Алкене ничего не оставалось, как вернуть поцелуй дарителю, а профессор Альваринн снова взял слово:
— Итак, я сумел с вашей помощью ответить на вопрос столько веков волновавший не только человеческую расу Лари.
— Принесет ли этот новый день новую звезду? Такой вопрос не может не волновать жителей планеты, которая обращается вокруг парадоксальной звездной системы. В нашей системе вещество с основной звезды стекает на компактный накопительный диск. Когда внутри этого диска сгусток газа нагревается до определенной степени, происходит взрыв, который называют вспышкой белого карлика. Сгусток сжимается в центр белого карлика и при этом вызывает яркую вспышку, вещество быстро расходуется, и карлик гаснет.
Такие незначительные вспышки, как в нашей системе, не разрушают основную звезду. Они могут происходить с интервалом, как в случае с нашим Андао, через несколько тысяч лет. При взрыве карликовой новой выделяется относительно немного энергии, и она еле различима в лучах основной звезды. Однако, если вспышки повторных новых будут недостаточно энергичными, или по какой-то причине прекратятся, то масса сгустка будет расти, пока не превысит некий предел, предсказанный еще моим учителем профессором Свартхофтингом. И тогда своды академии Канесиля послужат слабой защитой. Ведь белый карлик взорвется, как МОЩНАЯ СВЕРХНОВАЯ.
Макс поехал провожать профессора до академии, надо было довезти его инструменты, их записи и расчеты. Набрался приличный багаж.
Может, Макс и не отказал бы себе в искушении погостить у профессора пару дней, когда еще удастся увидеть Канесиль, но неумолимо приближалась зима. Скоро дороги станут совсем непроезжими.
Алкена не спала, она ЕГО ждала. Уже несколько дней, как ОН уже должен был вернуться…. Сегодня ночью он точно должен прийти. Сегодня выпал снег.
Она слышала, как заскрипели ворота, как хлопнула дверь. Никогда еще она не ждала его рук, пусть даже и замерзших по долгой дороге. Ей было, что сообщить ему, она колебалась — сейчас, или утром.
А Макс рассказывал, с кем он встречался в Канесиле, что Альваринн еще поработает с математиками. Выведет формулы, и они смогут научно — обоснованно предсказывать звездные вспышки, и возможные земные катастрофы. Алкена согласно кивала головой, и, почему-то улыбалась.
— Ты чего смеешься? Тебе неинтересно?
— Нет, что ты, мне все это О — Оччень интересно. — Отвечала Алкена, продолжая улыбаться.
В отличие от Макса она без всяких формул достаточно точно знала, когда вспыхнет их СВЕРХНОВАЯ. "
Одрика мерно качало на волнах сна. Сквозь сон он услышал переливы знакомых голосов, но проснуться не было сил, глаза не открывались, а тело хотело покоя.
— Он видел?
— Видел, видел…
— Мы показали ему что нашли.
— Что нашли?
— Что нашли, то и показали…
— Но этого ему будет мало.
— Будет мало?
— Мало будет… мало…
— Этого хватит, чтобы снять боль?
— Снять боль?
— Унять боль потери…
— И дать боль обретения…
— Боль обретения?
— Боль… боль…
— Воспоминаний всегда, мало.
— Хороших воспоминаний мало.
— Хороших всегда мало.
— Всегда мало.
— Хороших у нас больше нет.
— Больше нет?
— Нет больше, нет …
Эльза аль Болен все время первого дня заседания Совета Великих, пока шло обсуждение пророчеств и претендентки на место в Совете не проронила ни слова. Ее Дом был ближе всех к вольному городу и был связан с ним не только географической близостью, но и кровными узами. Часто младшие наследницы Великого Дома, и просто близкие родственницы уезжали в вольный город за своими избранниками, и чаще всего не жалели о своем выборе, а если жалели, то возвращались, но это бывало редко. Было и несколько юношей из каравачских сейнов, что были приняты в Дом, но с ними было тяжелее, им не нравилась тяжелая жизнь в приграничье.
