Женщина и девушка кружат по залу. На губах женщины едва заметная усмешка, но красные, чуть светящиеся глаза внимательно следят за противницей. Вот глаза девушки на мгновение закрывает светлая дымка, и тут же наруч на ее руке превращается в тонкий кнут, кончик которого устремляется к одетой в легкую броню женщине. Та плавным текучим движением уклоняется от первого удара, отбивает короткой черной плетью второй и бросает в противницу три бесформенных сгустка тьмы. Девушка изгибается, пропуская мимо себя два заряда, кнутом рассекает третий, и тут же с ее ладони срывается небольшой, сияющий светом, шарик. Женщина замирает, и фаербол с легким хлопком расплескивается о костяной нагрудник, по узору из мифрила бегут белые искорки.
— Неплохо, — кивнула Руби и рассеяла плеть.
— Если не считать того, что я теперь минут пять вообще ни на что не способна, а вы мне сильно поддавались, — просипела Соня, хватаясь рукой за накопитель.
— Ты же не думала, что через две недели занятий сможешь потягаться с опытным демоном? Но для обычного человека действительно неплохо. Не уровень гвардейца, конечно, но в Стражу уже можно брать.
— Наставница, а как вы смогли рассеять фаербол?
— Вспомни, кто я, и подумай.
Девушка оглядела суккубу.
— Хм, а можно посмотреть на ваш нагрудник?
Руби хмыкнула и расстегнула крепления на кирасе. Соня внимательно осмотрела нагрудник, собранный из костяных пластинок, инкрустированных мифрилом, затем перевернула и осмотрела внутреннюю сторону.
— Руны разрушения… Допустим, они могут рессеять слабые заклинания вроде светляка, но фаербол, даже такой слабый, как мой… Хм… Ага, — девушка подняла голову, — мифрил ведь не только прочный, он еще и впитывает светлую силу, а вы потом ее поглощаете, поэтому заклинания и разрушаются, да?
— Точно. — Суккуба забрала нагрудник.
— И насколько сильное заклинание может выдержать такая броня?
— Зависит от способностей того, кто его носит. Плеть дэва меня не убьет, хотя броню, скорее всего, повредит. С огненным шаром альва я уже не справлюсь, но…
— В вас ведь еще нужно попасть, да? Получается, раньше, когда современного метательного оружия не было, суккуба на поле боя могла заменить штурмовой отряд?
— Хорошо обученная и сейчас может. А сильная и опытная способна один на один потягаться с альвийским боевым магом. Добавь к этому способность выпивать силу врагов и делиться ей с союзниками. Поэтому любая суккуба получает титул риттера просто по праву рождения, хотя в войнах мы не участвуем уже лет сто.
— Ого! Подождите, но если составить из этих рун печать, то можно будет разрушать даже сильные заклинания?
— Ученица, энергию нужно поглощать сразу. С таким объемом никто не справится. Пусть уж лучше избыток светлой силы сожжет мне кусок брони, чем ауру.
— А я? Вы же говорили, что после тренировок я смогу пропускать через ауру большой объем энергии.
— Ты сгоришь раньше, чем успеешь слить ее в накопитель.
— А если сразу пустить на заклинание?
Суккуба задумалась, опустила глаза на нагрудник, который держала в руках, потом посмотрела на Соню, потом вновь на нагрудник и опять на Соню. Увидев, как задумчивость на лице наставницы сменяется азартом, девушка отступила на шаг. Потом еще на один.
— Стоять! Быстро в душ и в лабораторию. Сегодня ты ночуешь у меня. Вирид я предупрежу.
В этот раз постоянная клиентка пришла в компании трех девушек. Причем, если верить ощущениям, одна из них была светлой. Администратор проводила всех четверых в защищенный от прослушивания кабинет и приняла заказ.
— Это случилось пять лет назад, — начала рассказ Хельга. — На летнее солнцестояние. Стая была большой — штук двадцать. Все мужчины. Подобрались тихо, убили дозорных, дождались, когда все усядутся за столы на площади, и закидали нас дротиками. Кровь, крики, паника. — Лицо девушки закаменело. — Кого смогли, мы прикрыли щитами. Народ быстро сообразил, что к чему и попрятался по домам. Две винтовки, три пистолета и пять щитов против такой стаи — маловато, даже чтоб просто отогнать, а у простых крестьян серьезному оружию взяться неоткуда. Мы укрылись в доме старосты и стали ждать помощи из замка. А потом на площадь въехали два паладина и дэв. И подпалили дома фаерболами. Те, кто пытался бежать, попадали либо под мечи, либо под дротики… Защиту на доспехах паладинов мы продавили, одного сержант уложил из винтовки, второго легко ранил кто-то из крестьян, а потом закончились пули и резерв… Дэв снес стену фаерболом, проломил мой щит огненной плетью… сержант закрыл меня собой… — Хельга замолчала. Поднесла к губам чашку с чаем, сделала пару глотков. — Я очнулась через два дня в замке. От ожогов не осталось даже следов. Отец рассказал, что, когда он с дружиной добрался до деревни, все уже закончилось. Она расправилась с дэвом, раненым паладином и гарпиями. Потом вылечила меня, самых тяжелых раненых и ушла.
— Она — это кто? — не выдержала Крисса.
— Дриада. Я потом нашла в лесу дерево, а у корней броню, похожий кнут, — Хельга кивнула на наруч на руке Сони, — и пояс с десятком накопителей. Пустых.
