— Не забудьте предупредить Конвент, что именно по вашему повелению Башня Заката останется без присмотра, — добавила Шу звоном сосулек. — А нам пора собираться. Морской воздух дивно полезен для здоровья, а мне следует поскорее сформулировать тему для диссертата на грамоту первой категории. Когда еще выдастся случай понаблюдать за возмущенным Источником с безопасного расстояния.
Взметнув юбками вихрь призрачного снега, Шу развернулась и направилась к дверям. Брат — за ней. Он не понимал ее игры, но доверял безоговорочно. Как всегда.
— Постойте, Ваше Величество, — отмерла Ристана.
Шу и Кей не остановились и не обернулись: до дверей кабинета оставалось еще с полдюжины шагов.
«Держись, Кей, — твердила про себя Шу. — Король должен уметь блефовать!»
— Если по вашей вине что-то случится с Роель Суардисом… — ломким голосом начала Ристана.
— Только по вашей. — Шу резко обернулась. — Я вас предупредила о возможных последствиях, видит Свет!
Она очертила в воздухе круг: несколько мгновений он светился белизной Сестры, подтверждая, что ритуальная формула принята.
Кей остановился за шаг до порога, обернулся.
— Мы поедем в Сойку, но только после того, как Ваше Высочество будет утверждено в должности регента и подпишет официальный указ, — с истинно королевской невозмутимостью сказал он. — А до тех пор не трудитесь беспокоиться.
Он развернулся, двери перед ним распахнулись, настроенные на мысленный приказ короля. Шу последовала за братом, сдерживая облегченный вздох: Кею удалось показать себя настоящим Суардисом. Пусть и с некоторой помощью.
Едва дверь за проклятой девчонкой закрылась, Ристана упала на стул и выругалась. Колени до сих пор дрожали, холод продирал до костей, а затея Рональда казалась далеко не такой удачной, как час тому назад. Девчонке удалось нагнать страху — и Ристана готова была растерзать её за это.
Дверь между кабинетом и библиотекой отворилась, на пороге показался Рональд в одной рубахе, без камзола. Ристана покосилась на него с подозрением: за фасадом страстного любовника мерещилось такое же чудовище, чуждое всему человеческому.
— Ах, дорогая, — искренне засмеялся он. — Неужели вы приняли всерьез весь этот детский балаган? Иллюзии, всего лишь иллюзии. Совершенно безобидные, надо сказать. — Он с сожалением покачал головой. — Но вы прекрасно сыграли, радость моя. Теперь они из чистого упрямства не покинут столицу.
— В следующий раз избавьте меня от подобного удовольствия. — Ристана зябко передернула плечами. — Разбирайтесь с ней сами. Чтобы я еще связалась…
На миг почудилось, что темный слишком пристально смотрит на вернувшийся портрет Зефриды. Пристально, со странной нежностью и тоской. Нет, не может быть, чтобы те слухи были правдой! Да и прошло уже двенадцать лет — даже если Рональд и питал когда чувства к шлюхе Тальге, они давно превратились в прах и пепел.
— Не беспокойтесь о девчонке, моя королева. — Маг улыбнулся горячо и обещающе. — Нам никто не помешает. Обсудим государственные дела…
Рональд шагнул к ней.
Седельная сумка билась о бок коня в такт стуку подков по плитам Имперского тракта. К десяти часам утра солнце пекло немилосердно, заставляя взгляд шарить по сторонам дороги в поисках тени, а лучше холодного ручья. Но вблизи столицы деревни перемежались полями, а оливы на обочинах не давали прохлады.
«Шисова жара! — в десятый раз за утро вздохнул Стриж. — Шисов заказ… скорее бы добраться до Мастера, отдать трофей и завалиться с Орисом к Устрице До!»
Стриж даже про себя не называл завернутый в три слоя промасленного пергамента, источающий миазмы тлена, ужаса и ненависти предмет настоящим именем: головой Пророка. Забыть, подчистую забыть последний месяц, и никогда больше не вспоминать проклятого проповедника — единственное, чего желал Стриж всю неделю, что ехал домой.
Из-за поворота впереди послышались грохот колес и голоса. Сквозь пыльную листву замелькали пустые телеги селян, возвращающихся с утреннего базара. Стриж чуть придержал коня, прислушиваясь к разговорам.
— …клятая баба! Может, больше и не доведется на коронацию-то глянуть, дай Светлая здоровья молодому королю! — донеслось вместе с недовольным ржанием и скрипом.
Помянув Хиссово семя, Стриж ударил каблуками по бокам лошади.
Всю дорогу он следовал за слухами и ловил слухи из столицы.
«Король умер!» — протяжный клич глашатая и траурные алые штандарты по сторонам городских ворот встретили его на подходе к Хурриге.
«Пророка вместе с Чистым братством демоны утащили прямиком в Ургаш!» — делились страхом и радостью опомнившиеся селяне, что возвращались по домам: армия бунтовщиков истаяла в ту же ночь.
«…была румяна и бела веселая вдова…» — Стриж засвистел пошлую песенку, отгоняя воспоминания. Нет уж, хватит! Дома ждет гитара, дома ждет брат. Маэстро наверняка примется ворчать и делать вид, что страшно зол на месячное отсутствие ученика в лавке, а потом принесет бутыль зеленого стекла.
