— Из Баронств, значит, — бормотал Кирлах, поднимая мальчика на руки. — Кто ж тебя определил Хиссу… как тебя звать-то, малыш? Гуу… — передразнил кроху, заинтересованно тянущего его за седую прядь. — И куда тебя девать?
Занося ребенка в широкие черные двери, Кирлах обернулся. Белые двери напротив ещё не открылись, и луч восходящего солнца окрашивал резьбу желтым и розовым. Кивнув своим мыслям, Крилах улыбнулся и скрылся в полумраке.
— Светлое утро, Настоятель, — приветствовал человека в черном длинном одеянии юноша, отворивший дверь. — Проходите, сейчас доложу Наставнику.
— Светлое, Еж. Это со мной.
Старик с острым подбородком и пронзительными черными глазами небрежно махнул рукой куда-то за спину. Там обнаружился служка в темно-сером балахоне, осторожно прижимающий к груди большой сверток.
Проводив посетителей в кабинет, Еж помчался в столовую.
— Ну, что там?
— Его Темнейшество Кирлах, Наставник!
Мужчина лет тридцати с лишним неторопливо поднялся из-за стола, промокая губы салфеткой. Среднего роста, смуглый и лысоватый, с текучими движениями и черными раскосыми глазами потомка кочевников, он казался размытой тенью — стоило отвести глаза, и невозможно было вспомнить, как он выглядит.
— Спасибо, Фаина, — лицо Мастера Ткача оживилось скупой улыбкой.
— Может, в кабинет чаю с бушами? — спросила высокая, крепкая девушка с заколотыми в тяжелый узел черными волосами.
— Потом.
— Мама, бу! Бу! — черноглазый малыш немногим меньше трех лет, до того молча вертевшийся под ногами, настойчиво потянул её за юбку. — Оли хотя бу!
Покинув владения экономки, Мастер быстрым шагом направился в кабинет. Он не выказывал тревоги, разве что губы его сжимались чуть плотнее, чем обычно. Последний раз Настоятель Кирлах внезапно явился в этот дом десять лет тому назад, а вскоре после того Диего бие Кройце стал новым Мастером Ткачом. Наставник же, отдав Диего черную повязку с рунами и зачитанный до дыр шеститомник Хроник Великой Войны, ушел в неизвестность, оставив дом, имя и немалое имущество приемному сыну. Диего сам провожал Наставника в путь, и мог бы поклясться, что с собой тот не взял ничего, даже именных клинков и запасной рубахи.
— Приветствую. — Диего поклонился.
— Приветствую, Мастер.
Настоятель уже сидел в кресле. За его спиной стоял служка в надвинутом на глаза капюшоне и с большим свертком в руках.
— Чем могу служить?
Кирлах прищелкнул пальцами. Служка передал сверток из рук в руки и тут же вышел прочь. Только когда дверь закрылась за ним, Кирлах заговорил.
— Законы Гильдии строги, друг мой. Строги и мудры. Но только один закон непреложен. Один договор вечен. И мудр тот, кто понимает это.
Кирлах замолчал и принялся разматывать слои ткани.
Диего наблюдал, гадая, что за неприятность приготовил Кирлах. Но то, что показалось из-под старого серого балахона, заставило его усомниться в собственном здравом рассудке.
— Посмотри на этого мальчика. Я не скажу, что видел вещий сон или сам Хисс явился и повелел. За такими разговорами иди в другой храм. Это просто ребенок. И что из него получится, зависит от тебя. Хочешь, оставь себе, хочешь, продай, хочешь, скорми собакам.
— Зачем он мне?
— Понятия не имею. Сегодня утром я нашел его на ступенях Темного храма. Думаешь, это случайность?
— Вам виднее.
— Раз мне виднее, то забирай, не отдавать же его в приют Светлой. А в храме малышам не место.
— И вам не важно, что с ним будет?
— Я же сказал. Он принадлежал храму, а теперь тебе. Лично тебе, Мастер Ткач.
— Благодарю, Ваше Темнейшество. Но…
— И не забудь пожертвовать храму двадцать империалов.
— За младенца?
— За двух младенцев.
Диего согласно склонил голову. Он не смел возражать или оправдываться: то, что Кирлах принес малыша, а не забрал сына Мастера — немыслимая удача, за которую когда-нибудь придется дорого заплатить.
Предмет разговора по-прежнему тихо посапывал, сунув кулачок в рот. Малыша не волновала ни Тьма, ни Свет, ни решение его судьбы. Когда Диего взял мальчика из рук настоятеля, он на мгновенье приоткрыл синие бессмысленные глаза, вынул кулачок изо рта, что-то пролепетал, улыбнулся и тут же уснул снова. Легкий запах гоблиновой травки и каких-то смутно знакомых зелий объяснял причины столь необычной для годовалого малыша сонливости и покладистости.
Настоятель ушел, а Диего все сидел, разглядывая нежданное приобретение. Предложение продать малыша или скормить собакам в свете выложенной на нужды храма суммы звучало не слишком заманчиво. А вот намек на договор и двух младенцев позволял надеяться, что Хиссу зачем-то нужен Мастер Ткач, нарушающий Закон Гильдии.
К тому моменту, как встревоженная Фаина заглянула в кабинет, Мастер уже понял, для чего ему пригодится этот малыш.
— А, Фаина. Ну-ка, глянь сюда, — поманил он подругу.
— О, какой маленький, цыпленок.
Она заулыбалась и тут же потянулась потрогать светлые волосики.
— Будет Орису братик. Если возьмешь.
— Конечно, братик, — заворковала Фаина, беря малыша на руки. — Хороший мальчик, умный мальчик… Диего, как его зовут?
