— Зургова кровь! Пусть слушают, шакалы. — Барон расправил плечи и воинственно встопорщил усы. — Мой сын невиновен! Баронет не мог напасть на короля. Это ошибка и происки темных!
— Умоляю, тише, нынче небезопасно говорить правду, — нервно подергивая глазом, прошептал шер Блум. — Пойдемте.
Слово «правда» подействовало безотказно. Кукс насторожился и притих, ожидая продолжения. Но Блум не торопился — он принялся нарочито безмятежно расспрашивать барона о делах в поместье, о здоровье жены и планах на замужество дочери. Некоторое время барон крепился, памятуя о давней дружбе, но, едва они вышли в пустынную оранжерею, резко остановился.
— Блум, да что с вами! Вы никогда не были трусом, а сейчас я вас не узнаю.
Вместо ответа шер Блум тяжело вздохнул и потер грудь.
— Простите, я… — Барон, не зная, куда девать руки, принялся крутить ус. — Как вы? Я слышал, вы вышли в отставку после смерти Его Величества.
— Неважно, Кукс. После смерти Его Величества мне уже все неважно, — подрагивающим голосом ответил Блум. — Но вы! У вас дочь, жена… будьте осторожнее. С вашим сыном дело очень, очень темное. Он был хорошим, добрым мальчиком, поддерживал молодого короля как мог. Но, — шер Блум побледнел и судорожно вздохнул. — Темная принце… послушайте… — еле слышно шепнул он и стал оседать.
Кукс подхватил тело, принялся что-то говорить, кого-то звать, но Рональд уже не слышал. Он сидел на полу в своей башне, тяжело хватая воздух и ощупывая грудь. С языка рвались проклятия в адрес слабака Блума, так не вовремя умершего.
— …не закончили, патрон! Слышите? Эй, патрон!
Шелест страниц и поток воздуха помогли прийти в себя. Рвущая боль в груди утихла, животный ужас перед Ургашем отступил — не так далеко, как хотелось бы, но достаточно, чтобы вернулась способность рассуждать.
— Патрон! Он сейчас поднимет панику!
— Не мешай, — рыкнул Рональд. — Или я сейчас заново изобрету третье запрещенное заклинание Ману, или…
— Читайте, патрон.
Ссеубех спланировал в руки Рональду. Отложив торжество на потом — все же он был прав, дохляк скрывает много интересного! — он принялся читать. Корявые знаки старохмирского превращались в рычаще-гортанные звуки, алтарь Хисса в подвале откликался тяжелой вибрацией, мир вокруг темнел и густел…
— О, шис, — прошептал шер Блум, открывая помутневшие глаза. — Опять приступ. Барон, дайте руку!
Кукс обернулся от порога оранжереи — бежал то ли за лекарем, то ли за могильщиками — и облегченно вздохнул.
— Дружище Блум! Перепугали. — Он помог шеру Блуму сесть и опереться на ближнюю кадку с пальмой. — Я уж думал…
— Я тоже, Кукс, я тоже. Посмотрите в левом кармане камзола. Пилюли.
— Ничего… может?..
— Проклятье. Закончились. Как не вовремя. — Блум потер грудь и растерянно оглянулся.
— Сейчас! Королевский лекарь!
— Погодите. Альгафа нет, и он не продаст. Слушайте, барон. Вы ведь поможете?
— Дружище! Да за кого…
— Не горячитесь. Мне нужна вурдалачья желчь и цвет кха-бриша. Если вас поймают с этим, да после того как баронета обвинили…
— Не поймают. Успокойтесь, дружище. Четверть часа до лавки Ткачей. Через полчаса я принесу ваши пилюли. И мы с вами еще не раз сходим на кабана!
— Постойте. На всякий случай, Кукс. Если… остерегайтесь Шуалейды. Обвинение баронета её рук дело. Он невиновен, я знаю…
— Тише, тише! Вам нельзя волноваться. Я мигом, и тогда все расскажете!
Едва растроганный барон скрылся за дверью, тело шера Блума бессильно обмякло, а по оранжерее разнесся приторный запах смерти. Но ни единого слуги, который мог бы его заметить и влезть в отлично рассчитанный план, поблизости не оказалось. К счастью для слуг.
В башню Заката Шуалейда вернулась усталой и злой. Проследить за Зифельдом не удалось: заклинание продержалось не более получаса. То ли наложила плохо, то ли амулет слишком хорош, то ли расставание Зифельда с Ристаной и счастливое супружество с дочкой графа Ламбрука — сплошное вранье.
Добраться до советника Свандера тоже не удалось. Он вместе с дочерьми и супругой изволил отправиться в гости, предусмотрительно не сообщив даже собственным слугам, куда. А проникнуть в его дом Шуалейде не удалось, Бастерхази навесил столько защитных заклинаний, что распутать их понадобилось бы несколько часов, и то неизвестно, получилось ли. Разве что сжечь к ширхабу дом вместе со слугами и дать Бастерхази отличный повод отправить опасную сумасшедшую на остров Прядильщиц.
Боги, как же она устала от лжи и интриг! Да подавись Ристана этой короной, только бы дала им с братом жить спокойно. Мечты, мечты…
На диване в гостиной ждала Балуста.
— С Советом получилось?
— Получилось, — кивнула Шу. — Ты вызвала Биуна?
— Биун придет к семи. Может, не надо?
— Надо. С какой стати я должна жалеть какого-то висельника? Меня кто-нибудь пожалел?
Балуста только поморщилась и указала на стол:
— Тебе письмо и подарок.
При слове «письмо» Шу вздрогнула. Невольно подумалось о Дайме: вот уже третий месяц от него нет вестей. Может быть?
